Так неудачно кончилась попытка соединить Восточную православную церковь с Римско-католической.
После свержения Исидора великий князь послал в Грецию послов с просьбой о поставлении нового митрополита; но когда узнал, что в самом деле император и патриарх приняли унию, то вернул свое посольство назад. В 1448 г. Иона был поставлен в митрополиты собором русских пастырей. Исидор был последним митрополитом из греков. После него в московские митрополиты избирались только русские.
Не помогла церковная уния и Византии. Прошли те времена, когда папы своим словом приводили в движение народы и царей. В это время в Западной церкви были страшные неурядицы. Открывались всякие злоупотребление духовенства. В папы избирались лица слабые, недостойные этого высокого сана. Соборы, которые собирались, чтобы положить конец неурядице, часто порождали только новую смуту. Мудрено ли, что и голос папы потерял прежнюю свою силу. Папа сам рассчитывал усилить свое значение и власть соединением церквей. Но какую цену имела хартия соединения, когда в Византии ни духовенство, ни народ и слышать о ней не хотели, несмотря на все старания императора и некоторых епископов, сторонников унии? Правда, папе удалось побудить польского короля Владислава III к борьбе с турками. Отважный король, незадолго перед тем одержавший несколько побед над турками, рассчитывая на обещанную помощь итальянского флота, смело и быстро двинулся с небольшим венгерско-польским войском на турок. Но помощь не явилась, и 9 ноября 1444 г. произошла под Варной страшная битва. Христианское войско потерпело совершенное поражение. Сам король погиб в этой битве.
Еще около десяти лет томилась Византия между жизнью и смертью. Турки все более и более теснили этот роскошный, но слабый город. Даже в окрестностях Константинополя не стало житья от притеснений и насилий турок. На просьбы и жалобы императора на турецкие неправды султан не обращал никакого внимания. Наконец, турки стали строить свои укрепления на берегу Босфора, почти у самой столицы императора. Дольше терпеть нельзя было, и император (Константин) увидел, что ему остается только погибнуть с честью на развалинах своего города. В душе его еще не угасла надежда, хотя и слабая, что не попустит Европа, чтобы Византия досталась туркам, и хоть в последнюю минуту, но помощь будет ему подана. Он послал просить ее у папы. А сам поспешно принимал все меры к обороне. Положение города на возвышенном месте, крепкие каменные стены, грозные башни, широкие и глубокие рвы – все это подавало надежду на долгую и успешную оборону. Не раз уже Царьград отбивал сильных врагов от своих стен. Но надежда на помощь оказалась плоха. Папа (Николай V) сильно злобился на византийцев за то, что они противятся соединению церквей. Никто из западных государей и не подумал подняться на помощь погибающей Византии. Только торговые города – Генуя и Венеция решились ей помочь: эти города вели большую торговлю с восточными странами и в Черном море, и для них было очень невыгодно, чтоб Константинополь и проливы, соединяющие Средиземное море с Черным, попали в полное владение турок. Но скорой и большой помощи и отсюда нельзя было ждать. Пришлось своими силами бороться. Надо было из городского населения набирать защитников. Но что это было за население?! Когда разнеслась по городу весть о близкой опасности, многие жители, особенно богатые, стали немедленно выселяться из Византии: имущество и жизнь для них были дороже родины. Составлен был, по приказу императора, список добровольцев, желающих оборонять город. И пяти тысяч не набралось их, а населения в городе было до двухсот тысяч! Все это не предвещало ничего доброго. К этой горсти людей присоединилось еще около двух тысяч иноземных наемников. Но воодушевление этой горсти героев было так велико, они принялись так усердно готовиться к бою, и решимость их погибнуть под стенами города, но не сдать его, была так сильна, что у многих зародилась надежда, что совершится чудо и эти доблестные бойцы отобьют полчища Магомета.
6 апреля 1453 г. началась осада Константинополя. До трехсот тысяч закаленных в бою турок расположилось вокруг его стен. Около четырехсот кораблей должны были действовать с моря. Турки, еще полудикое, грубое племя, во многом стояли ниже европейцев, – но только не в военном деле. У турок были и пушки, и стенобитные машины (тараны), и метательные: постоянно они вели войну, понятно, что должны были позаботиться обо всех военных принадлежностях. На войну с христианами турки смотрели как на святое дело; по верованиям их, воины, павшие в битве, занимали первое место в раю, где наслаждались всеми радостями, всеми благами, какие только могло создать горячее их воображение. При этом они твердо верили, что ни один смертный не избежит своей судьбы. Понятно, каких воинов могла дать свежая и сильная турецкая орда своему властителю-султану, по одному знаку которого всякий турок шел на верную смерть.
