Византия тогда доживала свои последние дни. Почти все владения ее попали уже в руки турок; только столица с небольшой областью оставалась еще во власти императора, да и ту уже сильно теснили турки. Дни Византии были сочтены; одна только надежда поддерживала императора – надежда на Западную Европу. Была пора (XI–XIII вв.), одна высылала сотнями тысяч своих воинов на борьбу с Востоком. Шли ее отважные бойцы под знаменем креста биться не на жизнь, а на смерть с беспощадными врагами христианства – мусульманами, – биться за поруганную святыню, за угнетенных христиан, за освобождение Святой земли. И не напрасно проливали свою кровь эти крестоносцы. Удалось им вырвать из рук мусульман Святую землю. Но прошло время горячего воодушевления, поохладели к своему делу народы Западной Европы.
Турки мало-помалу отняли у них ту Святую землю, которую предки их полили своею кровью и усеяли своими костями. Полудикая орда турок в XIII в. выдвинулась из Средней Азии, и с тех пор они стали теснить византийские владения. Слабые, изнеженные византийцы не в силах были бороться с воинственными турками. Одно за другим византийские владения попадали в руки турок. Сила их становилась все грознее и грознее. Война с иноверцами, грабеж и истребление были не только любимым, но даже и священным делом для турок: они были магометане, а Магомет заповедал своим последователям силою водворять всюду магометанство и истреблять огнем и мечом всех иноверцев. В XIV в. турецкие знамена развевались уже на европейском берегу, а в 1361 г. Адрианополь обратился в столицу турецкого султана Мурада I. В 1389 г., девять лет спустя после знаменитой Куликовской битвы, где русские мечом добыли себе надежду на освобождение от татарского игра, происходило другое страшное побоище на Косовом поле. Здесь южные славяне, сербы и болгары, отчаянно бились с закаленными в бою полчищами Мурада за свою свободу; здесь они надолго похоронили ее.
Турки завладели почти всем Балканским полуостровом. Очередь была за Константинополем… Но думалось императору, что еще не все потеряно; что может еще явиться спасение… Откуда же было ждать его, как не от христианского Запада, который уже раньше испытал в борьбе с мусульманским Востоком свои силы и испытал с успехом? Да и как было не рассчитывать императору на помощь Запада? Ведь, казалось бы, и для него неудобно было впустить в Европу, в близкое соседство к себе, сильную полудикую орду, для которой не было завета выше истребления или порабощения христиан. Но вот беда: четыре века уже длилась вражда между Восточной церковью и Западной. Рознь и вражда явились больше всего потому, что римский патриарх, или папа, владыка Западной церкви, считая себя главным наместником Христа на земле, хотел, чтобы его признали все христиане единым верховным пастырем своей христианской церкви, которому дана власть самим Богом «связывать и разрешать». Велика была власть пап – могучие государи Запада преклонились пред этими гордыми преемниками смиренного Христа; но не преклонились византийские патриархи, а за ними и другие восточные патриархи не признали верховной власти пап. С XI в. (споры и несогласия были уже и раньше) начался этот церковный раскол, зародилась вражда сначала между папою и восточными патриархами, потом перешла она к прочему духовенству, наконец, и к мирянам. Вот эта вражда и была помехой для союза западноевропейских государей с Византией. Понимал император, что помочь ему в борьбе с турками может только покровительство Рима. Хотя папы в это время уже не были так могучи, как прежде, но все же голос их имел силу у западных государей. Папою в Риме тогда был Евгений IV. Он обещал императору Иоанну поднять всю Европу на турок, но лишь в том случае, если Восточная церковь соединится в одно целое с Западной. Папа предлагал собрать собор высших духовных лиц Западной и Восточной церкви, чтобы общими силами разобрать и удалить все несогласия греческой церкви с римской. Император советовался с патриархами, как быть. Некоторым вовсе не по душе был этот собор; но все понимали, какую услугу может оказать папа погибающей Византии, и потому согласились.
