Эти резкие обличения и смелые нападки, конечно, не прошли Максиму даром: у него явилось множество врагов, и притом врагов сильных. Большая часть высших духовных лиц были иосифляне. Сам митрополит был последователем Иосифа. Не только в среде духовенства, но и между сильными мирянами нашлось немало недругов смелому обличителю. Он в своих сочинениях между прочим беспощадно обличал и мирские власти, говорил, что такого неправосудия, как у православных-русских, нет даже у латинян-ляхов. Эти резкие выходки оскорбляли не только отдельных лиц, но и вообще русское чувство.
Невзлюбил Максима и сам великий князь. Василий Иванович не имел детей, приходилось ему признать наследником брата своего Юрия Ивановича; но великий князь недружно жил с ним, считал его и следующего брата Андрея неспособными управлять государством и очень хотел иметь сына-наследника; задумал даже развестись с бездетной своей супругой и жениться на другой. Митрополит дал церковное разрешение на развод; но Вассиан Косой и Максим Грек сильно осуждали намерение государя. Он, конечно, не посмотрел на них – женился на Елене Глинской; но в сердце его закралось недоброе чувство к противникам его воли.
После этого враги Максима стали действовать смелее: его несколько раз привлекали к следственным делам за сношения с крамольными боярами, за речи, оскорбительные для великого князя, и т. д. Наконец велено было духовному собору судить Максима. Его обвиняли в порче книг. При переводе их было сделано несколько ошибок: не владея сначала ни славянским, ни русским языком, Максим переводил книги на латинский язык, а с латинского уже переводил русский переводчик; при этом, понятно, могли вкрасться ошибки, которых Максим исправить не мог. Хотя он не признал себя виновным, но его все-таки сослали в Волоколамскую обитель; однако он не унялся, продолжал писать обличительные сочинения и послания; тогда раздраженные враги его в 1531 г. назначили новый соборный суд, чтобы наказать неукротимого обличителя.
Тут было пущено в дело все, чтобы погубить Максима. В чем только не винили его! Между прочим обвиняли в волшебстве, доносили, будто он хвалился, что все знает и что грехов на нем ни единого нет; доносили, что он писал что-то на своих ладонях водкою и, протягивая руки, волхвовал против великого князя и других лиц. Всевозможные придирки были пущены в ход: бывший у Максима писец доносил, что тот приказывал ему вычеркивать некоторые строки в священных книгах, которые он переписывал, и что при этом «на него дрожь великая нападала».
Несмотря на то что Максим сознавал свою правоту, на этот раз он упал духом, унижался, умолял своих судей о пощаде, падал пред ними три раза на колени. Унижение не помогло: его в оковах отправили в заточение, в тверской Отрочь-монастырь. Несмотря на то что Максим не раз еще умолял, чтобы его отпустили на родину, все было напрасно – он умер, не увидав ее более.
Сильно скорбел Василий Иванович, что у него не было детей. Говорят, что раз он даже заплакал, когда увидел на дереве птичье гнездо с птенцами.
– Кому царствовать после меня на Русской земле? – скорбно спрашивал он у своих ближних. – Братьям моим? Но они со своими делами управиться не могут!..
По совету приближенных он развелся с первой своей супругой, Соломонией Сабуровой, которая была пострижена, как говорят, против ее желания, и, как сказано выше, женился на племяннице известного Михаила Глинского.
Новая супруга великого князя не походила на тогдашних русских женщин: отец ее и особенно дядя, живший в Италии и Германии, были люди образованные, и она также усвоила иноземные понятия и обычаи. Василий Иванович, женившись на ней, как будто стал склоняться к сближению с Западной Европой. В угоду жене он даже сбрил себе бороду. Это, по тогдашним понятиям русских, считалось не только делом непристойным, но даже тяжким грехом; православные считали бороду необходимою принадлежностью благочестивого человека. На иконах, представлявших Страшный суд, по правой стороне Спасителя изображались праведники с бородами, а на левой басурманы и еретики, бритые, с одними только усами, «аки коты и псы», с омерзением говорили набожные люди.
Несмотря на такой взгляд, в Москве являлись тогда юные щеголи, которые старались уподобиться женщинам и даже выщипывали у себя волосы на лице, рядились в роскошные одежды, нацепляли на свои кафтаны блестящие пуговицы, надевали ожерелья, множество перстней, натирались разными благовонными мазями, ходили особенной мелкой поступью. Сильно вооружались против этих щеголей благочестивые люди, да ничего поделать с ними не могли. Женившись на Елене Васильевне Глинской, стал щеголять и Василий Иванович.
