Понятно, что мало было охотников разъезжать по Московии и изучать ее, понятно, что и сведения о ней не могли быть точными. Особенно мало знали о Крайнем Севере, и довольствовались разными сказками: рассказывали, например, что на Крайнем Севере живут люди, которые зимою умирают или засыпают, а весною оживают; рассказывали о необыкновенных северных жителях, покрытых шерстью, с собачьими головами, – о людях, которые не говорят, а щебечут по-птичьи и пр. Нетрудно догадаться, как складывались эти сказки: неточные и случайные рассказы о некоторых обычаях жителей Крайнего Севера, например, обычай прятаться от лютых морозов на продолжительное время в своих юртах, заносимых снегом, носить одежду из звериной кожи мехом вверх, рассказы об особенностях языка и проч. порождали эти басни.
Западные послы ездили в Москву обыкновенно двумя путями: один дальнейший, но более удобный, шел через Ливонию на Новгород, в Москву, другой кратчайший – через Смоленск.
Иноземный посол, подъезжая к границам Московского государства, должен был дать знать о себе в ближайший московский город наместнику. Тот разузнавал, великий ли посол, или посланник, или просто гонец едет, велика ли у него свита и пр. Все это узнавалось с тем, чтобы устроить подобающий прием послу. Наместник высылал навстречу ему какого-либо «большого человека» из своих подчиненных со свитой. Этот «большой человек» встречал иноземного посла, стоя со своими приближенными среди дороги, и ни на шаг не сторонился, так что иностранцы должны были сворачивать с пути и объезжать их. Когда посол и высланный ему навстречу русский сановник съезжались на дороге, то происходило объяснение. При этом требовалось, чтобы посол и русский «большой человек» сошли с лошадей или вышли из колымаг. Московский сановник зорко следил за тем, чтобы не сойти с коня прежде иноземного посла и тем не умалить чести своего государя. Затем этот сановник подходил к послу с открытой головой и оповещал его торжественно и многословно о себе, что он послан наместником великого государя проводить посла и спросить, подобру ли, поздорову ли он ехал; после чего протягивал иноземцу руку и расспрашивал его о пути уже от себя. Наконец посол продолжал путь, объехавши русского посланца, а тот издали следовал за ним со своими людьми, и на пути выведывал у людей посла имена, звание и сан всех лиц посольства, а также – кто какой язык понимает. Обо всем этом немедленно давали знать в Москву великому князю. Русские, провожавшие иноземное посольство, зорко следили за тем, чтобы никто из иноземцев не отставал от посла, не входил в сношение с жителями. Всякие припасы доставляли иноземцам эти же люди, приставленные наместником. Подвигались вперед очень медленно: русские пристава употребляли всякие уловки, чтобы замедлить путешествие послов до получения из Москвы указа, как действовать.
Герберштейну пришлось на пути в 12 миль три раза ночевать, притом два раза на снегу под открытым небом. В больших городах наместники обыкновенно чествовали и угощали послов.
По московскому обычаю, иноземное посольство, вступая в московские пределы, избавлялось от всяких расходов: не только съестные припасы доставлялись послу и его свите, но и самая перевозка производилась за счет государевой казны.
По главным дорогам был и устроены так называемые «ямы» (станции); «ямщики» должны были выставлять известное число лошадей и подвод. На пути встречали иностранных гостей посланные из Москвы особенные пристава из именитых людей, которые и сопровождали посольство, заботясь обо всем нужном, а также и присматривая, чтоб иноземцы не входили в сношения с населением.
Близ Москвы посольство, в котором был Герберштейн, встретил старик дьяк, который объявил, что государь навстречу иноземцам высылает «великих» людей. При этом дьяк предупреждал, что при свидании с государевыми людьми иностранным послам следует сойти с коней и стоя слушать государевы речи.
Этот дьяк, знакомый раньше Герберштейну, очень суетился, спешил, видимо устал и весь был в поту. Герберштейн спросил его о причине его усталости.
– Сигизмунд (имя Герберштейна), – отвечал старик, – у нашего государя иначе служат, чем у твоего!
Придворные, выехавшие навстречу послу, старались так устроить дело, чтоб посол первый обнажил голову, первый вылез из колымаги или сошел с коня. Это значило заботиться о том, чтобы государевой части ни в чем порухи не было.
При самой встрече один из московских сановников сказал:
– Великий государь Василий, Божиею милостию царь и государь всея Руси и пр. (говорился весь титул) узнал, что прибыли вы, послы его брата Карла, избранного императора римского и превысокого короля, и его брата Фердинанда; он послал нас, своих советников, спросить вас, как здоров его брат Карл, римский император.
