Папа проведал, что великий князь отступает от старых московских обычаев, и пытался было склонить его к унии, подавал Василию Ивановичу даже надежду получить после бездетного Сигизмунда Литву, намекал и на то, что и Константинополь, «отчину московского государя», можно будет прибрать к рукам. Василий Иванович изъявил желание быть в союзе с папою, но от переговоров о церковных делах уклонился.
Четыре слишком года прошло после женитьбы на Елене, а детей у Василия Ивановича все не было. Он со своей супругой ездил на богомолье по монастырям, раздавал милостыню; во всех церквах русских молились о даровании государю наследника.
Наконец 25 августа 1530 г. явился на свет наследник и наречен был при крещении Иваном. Потом ходила молва, будто при появлении его на свет по всей Русской земле прокатился страшный гром, молния сверкнула и земля содрогнулась…
Один юродивый предрек Елене, что у нее родится сын «Тит – широкий ум».
Через два года родился у великого князя второй сын – Юрий.
Недолго пришлось Василию Ивановичу тешиться своим семейным счастьем. В сентябре 1533 г. он отправился со своей семьей в Троицкий монастырь, на праздник чудотворца Сергия, а отсюда поехал на охоту в Волок-Ламский и на пути занемог (на левой ноге у него явился подкожный нарыв). Василий Иванович хотя чувствовал себя нехорошо, но перемогался.
Прекрасная погода сманила его, и он, перемогая боль, отправился с братом и ловчими на псовую охоту, а после этого слег в постель. Два великокняжеских иноземных врача стали лечить его, но болезнь усиливалась.
Он приказал себя везти в Москву, причем велел держать свою болезнь в тайне. В Москве, расположившись во дворце, он призвал доверенных бояр и дьяков для составления духовной грамоты. Когда это дело было кончено, больной стал думать с митрополитом и своим духовником о пострижении. Еще на Волоке он говорил своему духовнику:
– Смотрите, не положите меня в белом платье; хотя и выздоровлю – нужды нет, мысль моя и сердечное желание обращены к иночеству!
Затем великий князь приобщился и соборовался. Болезнь все усиливалась; больной сильно страдал.
– Брат Николай! – обратился он к своему лекарю. – Ты видел великое мое жалованье к тебе; не можешь ли сделать мазь или что иное, чтоб облегчить болезнь мою?
– Видел я, государь, – отвечал врач, – твое великое жалованье; тело свое готов раздробить, лишь помочь бы тебе, но не вижу другого средства, кроме помощи Божией.
Принесли к умирающему маленького Ивана. Василий Иванович благословил сына.
– Смотри, Аграфена, – сказал он няне, – от сына моего Ивана не отступай ни пяди!
Когда унесли ребенка, ввели великую княгиню; она горько рыдала. Умирающий стал ее утешать. Хотел он было поговорить с женою, но она так билась и плакала, что он не мог и слова выговорить. Ее увели.
Пред самой смертью Василий Иванович пожелал исполнить свое намерение отречься от мира – постричься пред смертью в монахи.
– Исповедал я тебе, – сказал он митрополиту, – что хочу монашества. Сподоби меня облечься в монашеский чин, постриги меня.
Брат великого князя, Андрей Иванович, и некоторые бояре противились – думали, что больной еще может оправиться; но Василий Иванович уже умирал, язык его уже немел, он знаками просил пострижения – брал простыню и целовал ее. Правая рука его уже не могла подниматься, боярин, стоящий подле, поднимал ее, и умирающий не переставал креститься, смотря на образ Богородицы.
Митрополит велел принести монашеское одеяние и, помня слова великого князя: «если не дадут меня постричь, то хоть на мертвого положите монашескую одежду – это давнее мое желанье!», стал наскоро совершать обряд пострижения. Василий Иванович уже отходил. 3 декабря 1533 г. в полночь скончался великий князь Василий, в монашестве Варлаам.
Утром на другой день большой кремлевский колокол возвестил всей Москве кончину великого князя. В Архангельском соборе была приготовлена могила для Василия подле отца. Монахи троицкие и иосифовские вынесли из дворца на головах тело инока Варлаама с пением: «Святый Боже!» На площади вопль народный заглушал звон колоколов. Великую княгиню Елену вынесли в санях на себе дети боярские, подле нее или самые именитые бояре и дядя ее князь Михаил Глинский.
Со времен Ивана III все чаще и чаще заезжают в русские края иноземцы. Одни из них ехали сюда ради наживы, в расчете на хорошее жалованье, какое платили в Москве «хитрым», т. е. знающим, умелым иностранным мастерам; другие являлись сюда с торговыми целями; третьи знакомились с нашими краями проездом, пробираясь на восток, в богатые закаспийские страны.
Все чаще и чаще появляются в Московии (так обыкновенно иноземцы называли Московское государство) и иностранные посольства.
