— Вы политработник, вам и карты в руки, — улыбнулся он. — А мы, ветераны, поможем вам в подборе материалов.
Так возник замысел этих мемуаров.
К сожалению, Якову Григорьевичу не удалось оказать обещанного мне содействия. Тяжелый недуг уже тогда подтачивал его здоровье. Не помогла ему и хирургическая операция. Осенью 1969 года нашего фронтового командарма не стало…
Но вернемся снова в весну 1944 года.
В канун наступательных боев я, естественно, постоянно находился в частях и соединениях корпуса. Надо было более подробно ознакомиться с партийно-политической работой в ротах, в частности в 346-й Дебальцевской стрелковой дивизии.
Прибыв в соединение, сразу же направился к начальнику политотдела дивизии полковнику А. С. Пантюхову. Попросил сопроводить меня в какое-либо подразделение переднего края. По его усмотрению.
— Конечно же сначала навестим комбата Хажпаго Гатажокова из тысяча сто восемнадцатого полка, — не задумываясь предложил Андрей Спиридонович и добавил: — Храбрейший комбат! Интереснейшая личность. С небольшими, правда, причудами. Но с кем подобного не бывает?! К тому же добрые причуды подчас тоже нужны, с ними воевать веселее…
— А что собой представляют эти комбатовские причуды? — заинтересовался я.
— Э-э, тут в двух словах и не скажешь, — рассмеялся Пантюхов. — Ну вот, к примеру, два таких случая. Взяли как-то ребята Гатажокова в плен группу гитлеровцев. Спрашивают у комбата: «Что делать?» Тот подумал, вздохнул: «Надо вести в тыл». А вздохнул потому, что снимать с позиций людей для конвоирования ему совсем не хотелось. И так каждый человек на счету. И что же? Комбат приказывает одному из автоматчиков: «До переправы поведете всю группу один. А чтоб не разбежались, посрезайте-ка с брюк подопечных пуговки. Пусть они руками поддерживают свои хаки. Так-то вернее будет…» Не знаю, — развел руками Андрей Спиридонович, — может, автоматчику и не пришлось производить эту операцию — гитлеровцы и без того никаких попыток к бегству не предпринимали, — но о распоряжении Гатажокова вскоре стало известно бойцам всего переднего края. Вот уж смеху-то было!
В другой раз при взятии села в руки его красноармейцев попался эдакий любитель курятины: в ранце пленного нашли обезглавленную хохлатку и пару десятков яиц. «Курицу ощипать и — в котел, — распорядился Гатажоков. — А перья ссыпать обратно в ранец. Туда же и яйца. Пленного отпустить. Пусть несет этот «подарок» своим. Да заодно и накажет, чтобы приготовили для нас яичницу. Скоро прибудем к столу».
— Ну уж вот это-то черт знает что! — невольно вырвалось у меня. — Да за это…
— Может, вы и правы, товарищ полковник, — задумчиво сказал Пантюхов. — Я и сам поначалу-то… Но… Видели бы вы, с каким улюлюканьем провожали бойцы этого «курятника»! Сколько удали было в их глазах! И подумалось: а ведь такие моменты тоже нужны. Они снимают напряжение, воодушевляют бойцов. — Начподив помолчал. Потом заметил: — Он, Гатажоков, хотя и своеволен порой, но вот бойцы в нем души не чают. А это, думается, важнее…
Я промолчал. А вскоре мы с Пантюховым направились в батальон.
…Комбат располагался в довольно крепком блиндаже, оборудованном в снарядной воронке.
— О, здесь даже накатик имеется! — осмотревшись, сказал я.
Мое удивление было вполне понятным. Накат для безлесной степи представлял немалую роскошь.
— Бойцы натаскали, — пояснил Гатажоков. — Из «гнилого моря». Это — остатки мостовых конструкций, разбитые бомбежкой…
Беседа с комбатом поначалу не клеилась. О делах вверенного ему батальона Гатажоков проинформировал коротким, как сводка, докладом и умолк.
— Мне сказали, что в вашем батальоне бойцы — как на подбор. Орлы! — решил я хотя бы этим расшевелить его. И попал, как говорится, в самую точку.
— Так точно, товарищ полковник! — сразу же оживился комбат. — Ребята что надо! С такими и в огонь, и в воду…
По тому, как загорелись глаза у Гатажокова, было видно, что он и любит, и хорошо знает своих подчиненных. Больше того, гордится ими, их ратными делами. Подумалось: а ведь именно в этом истоки его авторитета.
— У нас много храбрых бойцов и командиров, — продолжал между тем Гатажоков. — Одна рота старшего лейтенанта Субачева чего стоит! Ну а в ней… Геройски воюют парторг Федоров, красноармейцы Удод, Григорьев… Всех не перечислишь…
Действительно, о роте старшего лейтенанта И. П. Субачева на плацдарме буквально ходили легенды. Она не раз участвовала в дерзких вылазках, из любой переделки выходила неизменно победительницей.
В этой роте я, естественно, побывал в первую очередь. Затем мы с полковником Пантюховым посетили еще целый ряд рот и батальонов, побеседовали с командирами, бойцами, парторгами. Впечатление осталось хорошее. Все люди настроены по-боевому, с нетерпением ожидают большого дела.
