Ударили танковые орудия. Под их прикрытием миненковцы начали спешно извлекать из-под камней мины. Путь танкам был расчищен в считанные минуты. Боевые машины возобновили атаку.
Позже танкисты говорили Миненкову:
— Ну и ловок же ты, лейтенант! И смелости тебе не занимать. С тобой и до Берлина дойти можно!
— А мы и дойдем! — твердо заверил Миненков.
В другом районе города враг применил против наших танков зенитную артиллерию. И тогда на помощь танкистам пришел взвод под командованием младшего лейтенанта Л. Борискина. Совершив дерзкий маневр, он вышел в тыл к зенитчикам. В коротком бою смельчаки уничтожили гранатами прислугу орудий и открыли путь своим танкам.
А вот какой подвиг совершил другой парторг роты — Николай Зюзин. С группой бойцов он захватил зенитное орудие врага и, развернув его, открыл огонь по фашистским пулеметам, что били из подвалов ближнего здания. Это-то и предопределило успех наступающей роты.
27 июля Шяуляй был полностью очищен от противника. С его освобождением перед советскими войсками открылся прямой путь к Балтийскому морю.
Прямой, но нелегкий. Враг еще располагал довольно значительными силами. К тому же в случае дальнейшего продвижения наших частей и соединений на запад над их флангами неизбежно нависли бы армии гитлеровской группы «Север». Риск был слишком велик.
В этой обстановке Ставка Верховного Главнокомандующего приказала повернуть фронт нашего наступления почти на 90 градусов. Теперь удар наносился в северном направлении. Цель — выйти к Рижскому заливу и тем самым отрезать группу вражеских армий «Север» от Восточной Пруссии.
Но вначале нужно было освободить Елгаву. Этот город, как и Шяуляй, представлял собой важный железнодорожный узел. И было очевидно, что фашисты постараются всеми силами удержать его.
Командиры, штабы, партийно-политический аппарат 51-й армии очень тщательно подготовились к боям за Елгаву. И хотя времени в нашем распоряжении было крайне мало, использовали для работы с людьми буквально каждую минуту, так как хорошо понимали, что от их настроя будет во многом зависеть стремительность продвижения наших частей и соединений.
Кстати сказать, в ходе подготовки к взятию Елгавы мы неожиданно столкнулись с довольно своеобразной проблемой. Суть ее состояла в том, что в этом городе имелось немало древних архитектурных памятников, которые конечно же нужно было сберечь от разрушений и пожаров. Среди них — знаменитый дворец, построенный еще в 1733 году по проекту русского зодчего Растрелли. Немалую ценность представляли и здания университетского городка, другие старинные сооружения.
Но как сделать так, чтобы одновременно и врага выбить из Елгавы, и эти ценности сохранить? Правильно ли поймут бойцы наше требование быть особенно осмотрительными и осторожными в период жестоких схваток с врагом у стен старинных архитектурных сооружений? Не получится ли так, что какой-нибудь лихой артиллерист, напротив, посмотрит эдак с усмешкой на дворец да и скажет: «Нечего жалеть какие-то там княжеские палаты». Да и бабахнет прямой наводкой по лепным украшениям. Ведь в горячке боя при виде крови и смерти чувства к прекрасному притупляются, немудрено и потерять над собой контроль.
Рассудив так, мы тут же направились в те подразделения, которым предстояло действовать в районах дворцовой застройки. Провели с бойцами и командирами разъяснительные беседы.
Помнится, поначалу нас слушали с настороженностью, кое-кто даже ворчал:
— Получается, мы дворец этот беречь будем, а фашисты засядут в нем да и примутся поливать нас оттуда свинцом. Веселенькое дело!..
Пришлось еще и еще раз убеждать этих недовольных, разъяснять, что атака дворца будет осуществлена мощным, стремительным рывком сразу с нескольких направлений. По разрушать здание все-таки нельзя.
С этой же целью у нас были выпущены листовки, в которых также рассказывалось о дворце, пояснялась его всемирно-историческая ценность. О нем писали и дивизионные газеты.
Забегая вперед, скажу, что вся эта работа принесла свои плоды. Нам удалось свести к минимуму разрушение старинных строений в Елгаве.
Но вернемся снова к подготовке взятия Елгавы. Хорошо потрудились в эти дни и партийные организации частей и подразделений. Везде прошли партсобрания, на которых в члены и кандидатами в члены ВКП(б) были приняты десятки передовых воинов. Так, только в одной 279-й стрелковой дивизии поступило сразу 211 заявлений, в которых бойцы и командиры изъявляли желание пойти в бой коммунистами. Правда, партийная комиссия успела рассмотреть лишь дела 153 человек и выдать 127 партбилетов. И все же партийные организации или группы были созданы практически в каждом подразделении.
За день до начала боев за Елгаву мы, работники политотдела, снова выехали в войска. Майору Г. П. Здюмаеву выпало быть в 279-й стрелковой дивизии, подполковнику Н. С. Птецову — в 347-й. Я же направился в 346-ю дивизию.
