— Так-то трахать! Секс — это жизнь, продолжение рода…
— С дуба рухнул? Мы ее в грязь втаптывали! — Санек покрутил пальцем у виска.
— Градуса в грязь втаптывать не будем, — пристально глядя на Карпа, процедил Свинец. — Сразу мочить!
— И как мы его замочим?
— А как Ступу замочили! А как Агата!.. И Градуса замочим, хватит ему жировать! Наш город будет!
— Звучит заманчиво! — пожал плечами Карп.
— Ты сомневаешься?
— Да нет…
— А я сомневаюсь! — неожиданно для себя сказал Свинец.
Карп глянул на него справа, Санек слева, они просто не поверили в то, что услышали. Не мог Свинец ни в чем сомневаться. Он должен верить в себя на все сто, тогда и другие пойдут за ним, а иначе никак.
— Но я не остановлюсь! — продолжал он. — И доведу дело до конца!.. А если доведу, — уже тише и без пафоса сказал он: — город точно будет наш, и никто никогда не посмеет пойти против нас. И менты в том числе.
Получалось, он загадал на смерть Градуса. Если ему повезет и в этот раз, то удача уже никогда не отвернется от него. И он вместе с ней посмеется над своими страхами. А действительно, что здесь такого? Ну, трахнул мертвую бабу! Начинал-то с живой…
Свинец уже практически оправдал себя и даже снова поверил в свою звезду. Но при этом он еще не знал, что первый звоночек уже прозвучал. Узнал об этом уже в доме. Узнал, что Лера каким-то образом смогла убежать. В бешенстве он едва не пристрелил Коржика, который должен был следить за ней.
Калитка открыта, у ворот ржавый контейнер для строительного мусора, пустые бумажные мешки, сорванная плитка, доски, сгоревшая мебель. И в дом зайти не проблема, холл уже отремонтирован, один-единственный работяга моет пол, вернее, размазывает цементную пыль по кафелю. Чистовая отделка закончена, осталось только навести лоск и можно завозить мебель. Но кто это будет делать? Чаплыгиной нигде нет, Свинец так и не объявился. Макс уже третий день ищет его, всех, кого можно, задействовал, с Шилова глаз не сводят, но все никак не обнаружит. Хитер и коварен Свинец, одна подготовка к ликвидации Агата чего стоила. И действия противника просчитал, и алиби себе худо-бедно обеспечил. Не поленился отправить человека в далекое Займово. Белыми нитками такое алиби шито, но тем не менее.
Не получается взять Свинцова, но Макс руки не опускал. Вспомнил о доме Чаплыгина, приехал, и на тебе — ремонт здесь уже окончен. Может, и хозяева вот-вот появятся.
Работяга услышал шаги, обернулся, уставился на него в озадаченном раздумье.
— Ты кто? — спросил Макс, предъявляя удостоверение.
— Так, работаю здесь, — слегка с акцентом ответил парень. — Ремонт вот сделали.
— Как хозяин просил?
— Да, как хозяин просил!
— А где хозяин?
— Никто не знает, я не знаю, прораб не знает. Хозяин денег прорабу должен, а денег нет.
— А ремонт зачем делаете, если денег нет?
— Не знаю, прораб знает.
— А где прораб?
— Подъехать должен, работу принять. Закроем дом, уедем.
— А деньги?
— Потом деньги.
— В доме жить можно. У вас, наверное, с жильем проблемы.
— С жильем всегда проблемы, строим, строим, и проблемы всегда… Прораб сказал, нельзя здесь жить, убьют! — закатил глаза рабочий.
— Кто убьет?
— Не знаю, но точно убьют!
— Еще кто в доме, кроме тебя?
— Нет никого.
— Уверен?
— Не видел никого.
Макс обошел первый этаж, никого. Обследовал второй, и там ни одной живой души. Только в спальне слегка духами пахнуло. Может, работяга заглянул, а здесь чего только нет, одной косметики столько, сколько ему за месяц не заработать. Духи, одеколоны, не выдержал, сбрызнулся, хотя от него парфюмом не пахло. Может, в сторону из пузырька прыснул.
На мансардном этаже всего одна комната, студию целиком занимала бильярдная, большой игровой стол посредине, барная стойка, кожаный диван буквой «п», ни дать ни взять лаунж-зона. По дому строительная пыль летает, на полу налет, но видны следы ног, возможно, рабочий побывал здесь или даже прораб. На барной стойке стакан с виски, лед в нем уже почти растаял. Почти?
Санузел небольшой, душ, рукомойник, унитаз. Сантехника дорогая, бачок наполнялся водой тихо, почти не слышно. Макс и внимания бы не обратил, если бы не мокрая чаша унитаза. Да и запах органических кислот.
— Эй, кто здесь? — Макс постучал рукоятью пистолета по двери, но никто не откликнулся.
А следы на полу для мужчины маленькие, тридцать восьмой, максимум тридцать девятый. Работяга в ботинках, подошва там рифленая, а здесь гладкая. И каблучок.
Макс, конечно же, знал, как устроены мансардные этажи, если в помещении нет скосов, значит, за стенами пустоты, в которых запросто мог спрятаться человек, причем не один. Пустоты эти можно использовать для хранения всякого барахла, дверей в кладовые не видно, но панели раздвижные. И действительно, за ним старые и не очень вещи: раскладушки, матрасы, коробки, четыре колеса стопкой. А самый большой отсек занимала комната, в ней кушетка, на которой лежала женщина, ее лицо показалось знакомым. Она лежала и затравленно смотрела на Макса. И беззвучно плакала, во всяком случае, так ему показалось.
— Валерия Степановна, какая встреча!
