Арсения заметила, что малыш привык к бабушке и с удовольствием с ней играл. Он уже поправился, бегал по палате и лопотал что-то малопонятное. Максим знал не все слова, многие жутко картавил, но для его возраста он развивался даже с опережением. Арсения смотрела на него, и сердце щемило от боли: скоро она уедет, и возвращается обратно нет смысла. Там, в Эмиратах, у неё будет семья и дети. Много детей. Халил оказался добрым и чутким, говорил, что она ему нравится, но Арсения не представляла, как сможет войти в его семью. Что делать потом? Всю жизнь притворяться, что ей с ним хорошо?
В палату зашёл доктор, улыбнулся и заявил, что готовит выписку. Завтра Арсения сможет уехать, а малыша заберёт бабушка. Они уже договорились, что Любавины увезут его в деревню, пока Володя не поправится.
— Спасибо, я позвоню брату и сообщу ему об этом. Он заплатит завтра вторую часть денег за лечение, — улыбнулась Арсения.
Когда врач ушёл, Арсения подхватила свой телефон, собираясь звонить, но неожиданно решила выйти на улицу.
— Валентина Георгиевна, мне нужно прогуляться. Я недалеко, побуду во дворе клиники, заодно брату позвоню. А вы пока скажите своим, чтобы собирали вещи. Султан оплатит вам такси до самого дома, — произнесла Арсения, принимаясь надевать пальто.
— До нас сто с небольшим километра ехать. Это же какие деньжищи надо. Не удобно как-то, — стушевалась женщина.
— Ничего не хочу слышать. Поедете на такси, так будет надёжнее. Султан сам мне сказал, что не отпустит вас на пригородном автобусе, — строго заявила Сеня.
— Володя звонит? — неожиданно сказала Валентина.
— Меня здесь нет, — поспешно ответила Сеня и чуть не упала, надевая ботинок.
Она выскочила за двери, а за ней охранник.
— Мама, куда?! Куда?! — закричал Максимка.
Арсения про себя помолилась, чтобы в этот момент бабушка не нажала принятие вызова.
Ей повезло, когда Володя позвонил Валентине в первый раз, она сидела с малышом на кровати. Оказалось, родители ему доложили, что с ребёнком всё хорошо и он сейчас с дедушкой и бабушкой. Арсения тогда прижала палец к губам, призывая добрую женщину молчать. Пусть лучше Володя думает, что она бессовестно бросила его сына, чем заподозрит что-то неладное в её поведении. Арсения не сможет скрыть боли от предстоящего отъезда и замужества, лицо её выдаст. Володя почему-то всегда угадывал, когда ей плохо и она что-то скрывает. Волновать Полонского сейчас нельзя. Проницательная бабушка быстро смекнула, что нужно говорить, ведь она знала правду. Валентина поведала Владимиру, в какие часы можно звонить, и неизменно стала появляться в это время. Разговаривали по видеосвязи, и Арсения уходила с охранником в коридор.
Вот и сейчас она поспешила покинуть палату, вышла на улицу и глубоко вдохнула морозный воздух, удерживая набежавшие слёзы. Хотелось плакать. Нет, рыдать и при этом выть в голос, оплакивая свою судьбу. Она его любила. До потемнения в глазах, до полной остановки сердца. Понимала, что каким-то мистическим образом на неё действует сердце Кати, но неожиданно осознала, что и её собственная душа разрывается на части от того, что они расстанутся.
Они совпали как две частички мозаики. Были продолжением двух пазлов в одной картины-головоломки. Он был для неё светом, тем самым солнцем, что согревает своим теплом. Без него она погрузится во мрак и жизнь будет одним сплошным притворством. Как странно, она наконец-то нашла человека, с которым у них много совпало. Взгляды на жизнь, увлечение классикой, любовь к поэзии девятнадцатого начала двадцатого века. Но им несмотря ни на что придётся расстаться. Она обещала брату и не привыкла отказываться от своих слов.
Володя пришёл в себя и мутным взором увидел рядом родителей. Он только и смог сказать имя сына. Язык был тяжёлый и не хотел слушаться. Отец поспешил доложить, что его малыш с родителями Кати. Володя облегчённо вздохнул и снова отключился.
Приходил в себя он долго и тяжело. Временами видел мать, сидевшую у кровати. Та подносила ему пить и бульон с протёртыми овощами. Он не хотел её видеть, но знал, что деваться некуда. Кто-то должен поднести ему утку и стакан воды. Организм восстанавливался и естественные нужды вместе с ним. Как бы Володя ни злился на мать, он всё же был ей благодарен за уход. К тому же только Элина могла рассказать, что с его сыном, потому что по телефону разговаривать запретили. Она ограничивалась только тем, что Максима нашли, за ним ухаживает чета Любавиных и всё хорошо. Володя слышал одно и то же и думал, что мать даже не звонила Валентине Георгиевне. Узнала, что с внуком всё в порядке, и успокоилась. Володю волновал не только сын, но и Арсения. Спрашивать о ней у матери — это значит затевать очередной скандал. Поэтому он решил дождаться, пока его переведут из реанимации в обычную палату.
