— Здесь двести пятьдесят тысяч. Это — аванс. Вторую половину гонорара, ваш человек получит вместе с реквизитом. Проживание вашему человеку у нас в городе я оплачу сама. Самое главное, чтобы со мной поехала женщина.
— Вы в курсе, что реквизит быстро изнашивается? — спросил мужчина, приглаживая густую седую шевелюру.
— Мне всё равно. Делайте, что хотите. Для меня важно избавиться от вещи, которая мне мешает.
— Если бы не рекомендация Виталика, я бы с вами и разговаривать не стал. Хорошо, я пошлю с вами человека. Передадите товар ему.
Любовь с удовольствием наблюдала, как мужчина сгрёб деньги морщинистой рукой, а потом проверил купюры на подлинность.
— Учтите, в этой комнате записывает камера. Так что не советую обращаться в полицию. Если что, вы пойдёте как соучастница.
Люба заверила, что будет молчать, ей и самой не выгодно открывать рот. Потом они с Яшей поговорили о деталях и Люба поспешила уйти. Скоро начнётся то, зачем она сюда приехала.
Уже сидя в такси, она приняла вызов от мужа. Володя сообщил, что никуда не едет в понедельник. В Саратове задержались с ремонтом офиса и установкой оборудования. Он соберётся туда не раньше, чем через неделю. Люба улыбнулась, всё складывалось так, как она и мечтать не могла.
Аукцион прошёл на высшем уровне. Люба блистала на нём в своём лучшем наряде. В самом начале она выступила с речью. Заверила присутствующих, что понимает мамочек больных детишек, так как и сама скоро станет мамой.
После аукциона состоялся фуршет, где Люба с лёгкостью заводила знакомства. Улыбка не сходила с её лица, отец будет доволен проделанной работой, потому что даже СМИ отозвались о их благотворительном фонде с положительной стороны и похвалило, что они не отступают от традиции, каждый год проводить аукцион в Москве.
Теперь осталось собрать вещи и на следующий день вылететь домой. Только вот дома ожидали неприятные сюрпризы. Вместо благодарности она получила взбучку от отца и матери.
— Ты соображаешь, что ты делаешь?! Воруешь деньги из фонда! Тебе мало того, что я и муж тебе их даём?! Ты ведь ещё зарплату неплохую имеешь?! — орал отец, расхаживая по своему кабинету.
— Этот скупой ни на что не способен. Я говорю Вовке: «В Болгарии нас встретят, помогут бизнес открыть. Ну не могу я жить в этой чудо стране. Тут лох на лохе сидит и лохом погоняет». Нет же, Вовке тут нравится, страна дураков самое то для проживания. Попросила дом побольше купить. Зачем? Ему и на коврике, как псу, неплохо спится. И вообще, ничего я не воровала, — скривилась Люба, развалившись в кресле отца и положив ноги на стол.
— Ты с больной головы на здоровую не вали! То, что я доверил тебе фонд, ещё не значит, что ты можешь беспрепятственно брать оттуда деньги! Ко мне приезжал Володя, вот что он показал, — отец достал из сейфа какую-то бумажку и сунул Любе под нос.
Она даже не побледнела. Обвела губы кончиком пальца и усмехнулась.
— Где вы могли ляпнуть, что я сняла деньги со счетов фонда? Это вы виноваты.
— В ресторане были, но нас никто не мог подслушать. А твоё поведение недопустимо! Володя сказал, что ты пьёшь и продолжаешь курить! Урода нам родить хочешь?! Между прочим, он заявил, что сразу после рождения малыша разведётся! Заберёт ребёнка себе и забудет о нас! — закричала мать, потом встала с небольшого диванчика в углу и подошла к столу. — Значит так, милая, делай что хочешь, веди себя тише воды ниже травы, в ногах у Володи ползай, но ты должна сохранить этот брак. И сними ноги со стола, имей уважение к родителям.
— Ладно, буду вести себя как паинька. Это всё или что-то хотите добавить? Если всё, тогда я поехала домой, тошно мне с вами, — ехидно улыбнулась Люба, вставая с кресла.
— Да как ты смеешь?! — взревел отец, топая ногой.
— Ой, вот только не надо всё начинать по новой. Тошно, значит, тошно. Пока, — скривившись ответила Люба, помахала родителям ручкой и ушла.
Юрий буквально упал на диван и, закрыв лицо руками, простонал. По всему выходило, что дочь вошла в «штопор». По хорошему, нужно таблетки попить, которые тайком прописывал психиатр, но при беременности их нельзя.
Юрий вспомнил, что они с женой радовались, когда она забеременела. Потом оказалось, что что-то пошло не так. Татьяна долго лежала на сохранение, а роды дались тяжело. Открылось обширное кровотечение, и спасти её смогли только тем, что удалили все женские органы. Дочку тоже спасли, и родители души в ней не чаяли. Потакали любым капризам. Но впоследствии оказалось, что тяжёлые роды не прошли даром и для любимой кровиночки. Юра сделал всё, чтобы правда о дочери не всплыла наружу. Училась Люба на отлично, а нечастые приступы агрессии купировали таблетками.
— Боже, если Полонский её бросит, это будет крах всему. Ты вспомни, Танюша, что было, когда Володя её отверг в шестнадцать лет, — простонал Юрий.
Татьяна села рядом и обняла его.
— Не вспоминай, Юр, не надо. У тебя давление подскочит. Помешалась она на нём. Я говорила с доктором, это какой-то маниакальный синдром или как-то так. Не понимаю ничего в психиатрии.
— Нужно Вовке правду рассказать, — решительно заявил Балабин.
