– Это Микки Маус, – встала на защиту любимой футболки. Почему-то в его устах это слово, ужалившее меня вчера, слышалось всего лишь насмешкой. И совсем не злой.
– Дорогуша, – Василий снова вернулся на свой стул и уложил ноги на столешницу, – у меня двое детей. Уж в чём, в чём, а в мультиках я разбираюсь. Это точно жена Микки, и зовут её Мини Маус.
* * *
Тёма пришёл через час, когда я уже приняла трёх пациентов и почти обрела душевное равновесие.
Впрочем, оно тут же пошатнулось. Стоило только заметить знакомую фигуру, направляющуюся к клинике по аллейке.
– Это то, что я думаю? – спросил бородач, с которым мы грелись после охлаждённой сплит-системой клиники на солнышке и жевали приготовленные Лизой бутерброды.
– Угу, – вздохнула я. Уж лучше бы Тёма дал мне побольше времени на то, чтобы собраться с духом. Мне же ещё правильные слова подобрать надо.
– Я буду внутри, – тактичный Василий оставил меня одну.
– Привет, – Тёма опустился рядышком на освободившееся место.
– Привет, – отозвалась я эхом и продолжила жевать сэндвич. Так я не могла говорить, потому что рот занят по уважительной причине.
– Ты как? – на Тёму бутерброд не произвёл впечатления.
Я пожала плечами. Что на это можно сказать? Разбита. Раздавлена. Почти уничтожена… И ещё много синонимов. Но вот сижу на солнышке, греюсь, сэндвичи жую.
Жизнь продолжается.
– Я думал… о нас… – Тёма явно пришёл поговорить и собирался это сделать прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. – Говорил с родителями. Папа пока упорствует, но мама на нашей стороне. У нас может получиться… Ты поедешь со мной в Москву?
Я проглотила большой кусок, не жуя, и закашлялась. Тёма постучал мне по спине. А я всё кашляла и кашляла, потому что это оттягивало необходимость сказать ему, что у нас нет никаких шансов, и я собираюсь с ним порвать.
Прямо сейчас…
– Прости меня, – долго изображать кашель не удалось, я набрала воздуха и прыгнула в пустоту:
– Я с тобой никуда не поеду.
– Но почему? – Тёма выглядел изумлённым. Похоже, он считал это дело решённым.
– Из-за него, – пояснила я и кивнула головой на ведущую к клинике аллейку, на которой как раз показался прихрамывающий Джек и идущий следом за ним Антон.
– Привет, – я поднялась им навстречу, протянула руки к Антону, наклонила за шею, чтобы Тёмке не было видно его ошарашенное лицо, и поцеловала.
Он пару мгновений изображал мраморную статую, а затем его губы раскрылись, подхватывая поцелуй и подчиняя его освоим правилам. Руки Антона принялись исследовать мою спину, начиная спускаться ниже.
Я попыталась отстраниться, но он удержал меня, продолжая целовать.
– Антон, – промычала ему в губы, упираясь руками в грудь.
– Извини, – он немного отстранился, всё ещё удерживая меня в объятиях, прижался лбом, дыша часто и тяжело. – Я так долго этого ждал…
– Алина? – голос Тёмы за моей спиной не обещал ничего хорошего.
Я ойкнула, как будто только сейчас вспомнила, что мы тут не одни.
– Антош, познакомься, это мой брат Артём, – разумеется, ударение сделала на слове «брат».
Тёма помрачнел, но протянутую ладонь всё же пожал.
– Ты пришёл сказать, куда мы пойдём вечером? – я заглянула Антону в глаза, прижимаясь к нему всем телом.
Плевать, что потом он потребует объяснений, что-нибудь придумаю. Главное, сейчас убедить Тёму. Он смотрел хмуро, с подозрением, сомневался, но на дне зрачков уже застыла боль.
– Вообще-то я привёл Джека… – Антон несколько растерялся от моего напора, но, к счастью, не отталкивал, продолжал приобнимать одной рукой.
– Ну тогда идите, Василий Андреевич на месте, – я словно нехотя выскользнула из его объятий, а потом игриво подтолкнула к двери, потрепав по холке хромавшего мимо пса.
Так теперь отыграть второй акт.
Мы оба проводили Джека с Антоном взглядами, и когда они скрылись внутри клиники, Тёма повернулся ко мне.
– Ну и как это понимать?
Я сделала виноватое лицо, ещё бы чуть-чуть и ножкой по плитке пошаркала, но вовремя остановилась. Не поверит. Слишком хорошо меня знает.
– Прости, Тём, – а вот теперь побольше признаний, – я не знала, как тебе сказать, но он мне по-настоящему нравится…
– Ты спишь с нами обоими? – изумился Тёма.
– Нет, ты что? – оскорбилась почти натурально. А чего он сразу обо мне гадости думать? – Спала я только с тобой. Но это был лишь секс. Ничего больше. Понимаешь, что-то на меня нашло, запретный плод и всё такое…
Как можно равнодушнее пожала плечами. Но взгляд отвела в сторону. Нелегко врать подобное, глядя прямо в глаза. А больно-то как…
– Врёшь… – не поверил мне Тёма, но в голосе всё прозвучало сомнение.
– Прости, но врала я тебе раньше. А сейчас поняла, что хочу быть с Антоном. С ним мне хорошо и легко. И с сексом я ждала, чтобы сначала расстаться с тобой. А он настоящий джентльмен, не настаивал. Хочу, чтобы между мной и Антоном не было недомолвок и лжи. Думаю, у меня с ним может получиться. Понимаешь, настоящее…
Так, а теперь улыбнуться. Искренне так, с надеждой на будущее счастье. Посмотреть Тёме в глаза. И никаких слёз! Просто я люблю другого.
Такое случается.
– Прости, Тём…
