— Хорош, брат, хлеб на полях, а считать его в закромах будем, — сказал отец.
Солнце поднялось высоко над полями, видно было, как струится горячий воздух над желто-зеленым морем. На вспотевшую, запыленную спину Рыжего то и дело садились слепни. Когда они кусали до крови, конь вздрагивал всей кожей, а отец хлестал березовой хворостиной по лошадиным бокам, стараясь достать до живота и согнать слепней. Наконец, не вытерпев, он остановил Рыжего, соскочил и, взяв с телеги клок сена, крепко нажимая им провел несколько раз по спине и бокам лошади.
— Вот хорошо! — похвалил Федя. — А то они так совсем закусают Рыжего. Да, папа?
— Беда-то в том, что всех их никак не перебьешь, — ответил отец.
Наконец впереди, у опушки небольшого березового колка, показались столбы и на них легкие стропила из тонких жердей. Внизу, от дымокуров, разложенных по сторонам ровно расчищенного тока, тянулись по ветру белые ленты дыма, пахнущие полынью.
— Вот и наш ток, — сказал отец.
На току работало несколько человек. Двое из них расширяли площадку прошлогоднего тока, очищали ее и получше утрамбовывали. Третий, в майке и выгоревшей тюбетейке крыл крышу соломой. Какой-то парнишка помогал ему. Под эту крышу с одной стороны тока будут ссыпать зерно с комбайнов, а с другой — очищенное веялками зерно транспортер понесет в кузов машины. Веялки и вал транспортера будет крутить движок. Это Витька сообразил сам, как только Илья Прокопьевич стал показывать, где и как все разместится. Прежде Витька такого не видал. Обычно зерно лежало под открытым небом большими ворохами, и так приятно было улечься около него на теплую от солнца землю и пропускать через вальцы сухие тяжелые зерна… Если запустить руку поглубже, там было горячо — зерно «грелось». Греться ему было вредно, и поэтому около такого вороха стояло несколько девушек с лопатами; они перелопачивали зерно не давали ему улеживаться плотно.
Парнишка наверху повернулся, и Витька узнал друга.
— Антон, — закричал он, — что ты тут делаешь? Слезай, побежим с нами в рощу.
— Нет, Витя, я не могу, меня сюда дядя Морозов работать прислал.
Это было другое дело, и Витьке сразу захотелось самому такой же ответственной работы.
— Тогда давай я буду тебе помогать, Антон.
Тут Семен с верхнего конца Кедровки — это оказался он — сказал, что Витька может подавать солому. И Витька с рвением принялся за дело. Минут сорок-пятьдесят он поработал, потом его взгляд отвлекся в сторону Федюшки, строившего себе по другую сторону дороги маленький ток, совсем такой, как настоящий. Сейчас Федя, воткнув «столбы» из палочек, безуспешно пытался приладить к ним стропила.
— Антон, я сейчас сбегаю, помогу Федьке… — сказал Витька.
— Иди, коли хочешь, — спокойно ответил Антон, разравнивая солому на стропилах.
— А в рощу потом пойдем?
— Я же, Витя, работаю…
Что же получается? Антон, значит, работает, а Витька чуть не два часа таскал солому на крышу, помогал укладывать, и, выходит, по его мнению, он не работает! Он обиделся на друга и, подбежав к Феде, стал налаживать ему стропила и крыть их травой. Федюшка восхищенно смотрел на брата голубыми глазами: ток действительно получился как настоящий.
Над полем пшеницы по дороге из второй полеводческой бригады показался столб пыли; в жарком спокойном воздухе он быстро приближался к току.
— Гляди, Федюшка, это каш «газик»! — воскликнул Витька. — Наверное, председатель едет…
Все ближе слышался шум идущей машины, скоро «газик» выскочил как будто прямо из пшеницы, пыльный, горячий и, как показалось Витьке, — веселый. Машина подкатила и остановилась у самого тока.
Плотный, небольшой ростом председатель колхоза Егор Иванович быстро вышел из машины и так же быстро подал руку Илье Прокопьевичу, отцу, дяде, всем подряд, и заговорил с дядей Алексеем.
Витька с Федюшкой подбежали, когда Егор Иванович, подняв голову и глядя на покрытую часть стропил, разговаривал с Ильей Прокопьевичем.
— Похоже, ладно работает ломовский-то парнишка? — говорил он. — Спрашивает меня Морозов: «Николая Ломова сын просится взять его прицепщиком в уборочную на трактор, «матери, говорит, помогать хочу». Ну в прицепщики, конечно, он еще мал. Но поддержать парня надо. Разрешил я Морозову поставить его на легкую работу, пусть он себя чувствует с людьми и при деле. — Потом, увидев Витьку, спросил: — Ну что, балуешься помаленьку?
— Нет, Егор Иванович, не балуюсь, я тоже с Антоном работал.
— Работал? — засмеялся председатель, и его моложавое на вид лицо покрылось морщинками. — Это, брат, очень хорошо, что работал… Ну, а теперь давайте посмотрим, что тут большие мужики наработали. Показывай, у Илья Прокопьевич.
Все пошли под крышу тока, и дядя Илья показал на размеченную и подготовленную площадку, где будет подрабатываться зерно. Витька смотрел то на Илью Прокопьевича, то на председателя и слушал с полным вниманием. Как все оказывалось просто и интересно!
Егор Иванович, видно, все привык делать быстро, без задержки. Обойдя ток и как бы примерив что-то в мыслях, он подошел к отцу.