— Сейчас мы пойдем заготавливать смолье, — рано утром сказал отец. — Самое время лучить: месяц еще не народился и ночи стоят темные.
Витька так обрадовался, что вскочил из-за стола и повалил скамью.
— В лес пойдете? — спросила тетя Лиза.
— Не-ет! — засмеялся отец. — Эдак мы до вечера проходим, а свободного времени у меня часа два всего. За смольем мы пойдем на большую дорогу. Пень там сосновый посмотрим и столбы от сытовского хлева.
— Так-то оно так, — с сомнением сказал дядя Алексей, — да ведь вытянуть такую махину у нас сноровки не хватит. Может быть, все-таки в тайгу двинуться?
— Нет, это не подойдет, — ответил отец. — Дело-то сугубо личное, на это лошадь я просить не буду.
Отец, как командир, оглядел своих помощников и велел Виктору взять оба топора, Феде — лопату и мешок для смолья, дяде — пилу.
Пень, как и надо было ожидать, сильно изгнил. Обошли и пересмотрели почерневшие остатки столбов; больше всего оказалось лиственничных, три самых толстых — сосновые, а один кедровый.
— Сосновые нам и нужны. В лиственнице смолы пет, есть только в сосне да еще в кедре. Копай, Алексей, с одной стороны, да поглубже.
Дядя взрезал железной лопатой зеленый дери и стал углубляться в жирную землю; вместе с землей отваливалась и кора. Чем глубже обнажался черный снаружи остаток столба, тем он становился светлее и живее. На глубине полуметра древесина была крепка и звонко отзывалась на удары топора. Но что ценнее всего — внизу ствол был сучковатый; сучки располагались друг против друга, как это всегда бывает у сосны. Витька и представить себе не мог, как взяться за этот столб длиной в полтора метра, чтобы легче вытянуть его; он только смотрел, как отец и дядя, всадив в ствол топоры, раскачивали его вправо и влево.
— Глубоко же закапывали столбы, — сказал он, — с мой рост будет.
— Закапывали-то мельче, да ведь сколько тут земли потом наслоилось! Сколько тут батрацкими руками навоза переброшено! Беги, сынок, к дяде Якову, принеси жердину и веревку.
Витька мигом перемахнул через забор соседнего двора, из кучи, сложенной под навесом, взял длинную жердь, сбегал в избу и вернулся, неся веревочные вожжи.
— Будем тянуть? Да, лапа?
Отец кивнул головой, вогнал топор в верхнюю треть столба, вторым топором вбил первый поглубже, затем подвел толстый конец жерди под обух забитого в столб топора. Дядя Алексей и Витька смотрели с большим интересом. Мгновенно сообразив. Витька схватил валявшуюся на лужайке чурку и подсунул ее, как опору, под жердь рядом со столбом. Дядя перебежал на другой конец жерди и вместе с отцом стал нажимать его вниз. Столб всхлипнул, тронулся с места и — темный, напитанный влагой — медленно-медленно стал выходить из земли, подниматься выше и выше… От него шел горький запах сырого смолистого дерева.
Отец с дядей дожали конец жерди до самой земли — и столб остановился. Ослабили жердь — и столб опять сполз вниз. Надо было все начинать сначала. Витька подумал, что столб-то им, пожалуй, не вытащить.
Но отец свернул вожжи кольцом в несколько раз и накинул их вокруг столба под самым обухом топора. В это кольцо они с дядей просунули жердь и, уперев толстым концом в землю метрах в двух от столба, стали поднимать ее тонкий конец: столб снова полез вверх. Перехватывая руками ближе к середине жерди, они вытянули столб из ямы, и он, повернувшись, лег на зеленую траву.
Отец отер пот со лба, нагнулся и стал развязывать вожжи.
Дядя Алексей посмотрел па бревно, грузно лежащее на земле, и на тонкую, невысокую фигуру отца.
— Смышлен ты, Григорий! Силы совсем немного приложили, а добыли такое бревно! Тебе бы такелажником быть.
— А что это — такелажник? — спросил Витька.
— Такелажники, брат Виктор, работают по поднятию и установке тяжестей на стройках, где требуются смекалка и сноровка, — ответил дядя.
— Работа в батраках всему научит, — закуривая, сказал отец. — Когда мы еще в Инге жили, был там у нас сосед, дядя Петруха Стрижов. Ездили тогда в тайгу за лесом, за веснодельными березовыми дровами. Валили и сухостойные кедры: стоит великан, гладкий, без коры, кора вся обвалилась. Вот как-то везет он из тайги такой кедр, навалил на передок саней, и как раз этот кедр шириной по круп лошади. Я и спросил: «Дядя Петруха, как же ты мог один такое дерево и так ловко на сани положить?» — «А я ведь не один тут был, — отвечает, — мы вдвоем работали!» — «С кем же вдвоем?» — «А со Смекалкой-то! Вот с кем вдвоем». Глядя на него, и я учился — работать вдвоем со смекалкой.
Стремясь помочь взрослым, Витька забил в комель добытого бревна топор, чтобы отцу было удобно держать, а сам с дядей стал распиливать бревно на чурки. Комель в срезе был напитан водой, будто сосну только, что при-плавили по реке.
Потом отец колол чурки, и всюду, где под его топором раскалывался вдоль толстый сук, дерево было смолевое и крепкое.
— Вот и добыли смолье! — запрыгал Федя.