От его слов стало очень неприятно в груди, что-то сжалось и мелко задрожало, но я всеми силами старалась держать лицо.
Я заставила себя раздвинуть губы в улыбке.
— Дай я угадаю, — проговорила я с напряжением. — Твои обстоятельства — насолить Юганову.
Глеб презрительно поморщился.
— Кто он такой, чтобы я тратил своё время на то, чтобы ему насолить? Он наёмный работник, Наташа. Который очень много о себе возомнил. Я понимаю, что в вашем городе он царь и бог, но для меня…
— Для тебя он тот, кто держит в кулаке прибыль целого предприятия. Довольно немаленького завода, с многомиллионным годовым оборотом, градообразующего предприятия, получающего федеральные субсидии. Потому что большая часть контрактов, в том числе и из государственной сферы, завязана именно на имени Ивана Алексеевича. А тебе, как представителю владельцев холдинга, это активно не нравится. Но разве это не ваша вина, что вы в своё время позволили Юганову получить такую власть в регионе? Вы упустили его, упустили время, а теперь ты всеми силами стараешься поставить его на место. Но почему за мой счет?
Глеб меня выслушал, надо сказать, не без удивления, но отвечать или возражать мне не спешил. Откинулся на кресле, и снова на меня уставился. Потом снова спросил:
— Он тебя послал?
— Нет. — Вздохнула в нетерпении и попросила: — Перестань меня подозревать.
— А ты честна и искренна?
— Да.
— Наверное, в этот раз мне повезло.
Мы с ним встретились взглядами.
— Ты тоже не был со мной искренен, — укорила я его.
Глеб удивился.
— Это в чем же я тебе соврал? Я приехал заниматься делами, встретил красивую девушку, немного увлекся. Но врать тебе мне было ни к чему. Если бы я знал, что тебе дали приказ меня соблазнить, я бы вел себя иначе.
Как иначе — я знать не хотела. А в ответ на его упреки лишь хмурилась.
— Никакого приказа не было, Глеб. Просто… так получилось.
— Как получилось? Ты случайно подменила флешку?
— Не в этом смысле.
— А в каком?
— В смысле… того, что случилось между нами. Никакого приказа не было.
— Наташ, в данных обстоятельствах, это последнее, что меня волнует.
— То есть, ты решил воевать с Югановым, и всё остальное неважно?
— Во-первых, я не воюю. Что это за война такая, накрыть его сына с проститутками? — Глеб ухмыльнулся. — Это называется: информация. А, во-вторых, что остальное, Наташ? Мы с тобой взрослые люди. Иногда люди встречаются, нравятся друг другу, спят друг с другом. Я был с тобой честен, я знать не знал, что ты замужем. Это ты скрыла этот факт. А теперь пытаешься меня же в этом обвинить.
— Я не обвиняю, — сказала я, невольно отводя глаза. — Я пытаюсь объяснить.
— Что? Почему ты забила на мужа, встретив меня?
Я сделала глубокий, медленный вдох. Получалось, что виновата во всем я. Что ж, пусть.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я его, решив, что дальше пытаться что-то ему объяснять про свою жизнь, про обстоятельства, про нелепую недельную влюбленность, бессмысленно. Да и не нужно никому.
Глеб склонил голову на бок, глянул на меня, словно хитрый лис.
— Ты знаешь. Мне нужна информация. Настоящая. Та, которую Юганов очень тщательно скрывает, особенно, от меня. Меня интересует бухгалтерия, цифры по контрафактной продукции. Я хочу понимать масштаб.
Я смотрела на Глеба, честно сказала:
— Я не знаю доподлинно, где он её прячет.
— Ты работаешь в его офисе.
— Это не значит, что он считает меня доверенным лицом. Всё, что мне позволяют, это варить кофе и раскладывать по папкам фальшивые отчеты.
— Значит, ты в курсе, что они фальшивые.
— Я догадываюсь. Я не дура.
— Знаю, что не дура. Я никогда тебя дурой и не считал, Наташ, поверь.
Вроде комплимент, а прозвучало, как оскорбление.
— Информация в его компьютере, в личном ноутбуке, — сказал он.
Я даже рассмеялась.
— Это нереально. Я даже пароль не знаю!
— Пароль знаю я, — успокоил меня Романов. — Вот только толка от него, если до ноутбука добраться не могу? Поэтому прошу тебя. — Очень долгий, пронзительный взгляд с оттенком ехидства. — Ты же мне должна.
— Ничего я тебе не должна, — разозлилась я. — Не думаю, что наша встреча закончилась бы как-то иначе, не окажись я замужем и… связана с Югановым. Ты точно также уехал бы, ручкой бы помахал мне и уехал. Зачем я тебе нужна? Так что, прекрати меня обвинять.
— Тебя это злит?
— Меня злит, что ты пытаешься меня пристыдить за собственное обманутое доверие. Вот только в дураках, Глеб, оказалась я. Точнее, в дурах.
— И в чем же это выражается?
Надо было ему сказать, взять и высказать в глаза то, для чего я сюда пришла. Но для этого нужно было набраться смелости, и слова, такие простые, казались неправильными.
