Помимо жилого городка, где кандидаты готовились к экзаменам, в противоположной стороне имелся штаб и еще какие-то административные здания, в лесной чаще просматривались деревянные двухэтажные коттеджи; часть территории пересекалась ограждением из колючей проволоки и тщательно охранялась.
Несколько раз, посещая столовую с буфетом, встречали там группы офицеров в необычном для армии камуфляже. Все были до черноты загорелыми и спортивного склада. А в районе коттеджей иногда встречались гражданские. Контактировать с теми и другими запрещалось.
В первую после прибытия неделю все написали рапорта, на какой факультет желают поступать. Как оказалось, таких в учебном заведении было три. Первый готовил офицеров военной контрразведки, второй – территориальной со знанием иностранных языков, третий – криптографов*.
Иностранные языки Пчелинцева всегда интересовали. По английскому в школе, а потом техникуме имел «отлично». Чуть подумав, указал в рапорте о желании поступать на второй факультет. Оно, кстати, становилось все выше. Сказались общение с другими кандидатами, офицерским составом и преподавателями. Да и хотелось, в случае удачи, порадовать отца.
В начале июня начались экзамены. Их принимали гражданские педагоги в тех же учебных корпусах, где шла самоподготовка. Длились почти месяц.
Первый, по истории СССР, Сашка сдал на отлично, русский язык с литературой тоже, по иностранному получил четверку. Проходной балл был восемнадцать – набрал на один больше. Но так повезло не всем. Многие «сошли с дистанции» и вернулись в свои части для дальнейшей службы или демобилизации. В том числе, приехавшие вместе с Сашкой Хузин и Галич.
Через сутки после окончания сдачи, на утреннем построении объявили список зачисленных. В нем был и Пчелинцев. До последнего момента он не верил, что поступит, очень уж высок был конкурс. От счастья закружилась голова.
Далее последовала команда «ра-авняйсь, смиррно!
За ней, «напра-во! Вперед, шагом марш!»
Строем отвели в клуб части, усадили в актовом зале. С трибуны выступил средних лет сухощавый генерал – лейтенант. Он поздравил присутствующих с поступлением в Высшую Краснознаменную школу, пожелав успехов в учебе.
На следующий день «слушателей» (таково было их новое качество) распределили по учебным группам, состоялось знакомство с начальником факультета. Был он в звании полковника, фамилия Золототрубов. Рассказал об учебном заведении и порядке обучения в нем.
Как оказалось ВКШ* имела богатую историю и была создана по решению Президиума ВЧК в 1921 году в виде специального института оперативной подготовки. Год спустя его переименовали в Высшие курсы Государственного политического управления. Далее состоялись еще несколько реорганизаций, и в марте 39-го учебное заведение стало именоваться Высшей школой НКВД*.
В годы Великой Отечественной войны в ней прошли подготовку свыше семи тысяч чекистов, активно участвовавших в боевых действиях на фронте и в тылу. Ряд из них, стали Героями Советского Союза, в том числе Дмитрий Николаевич Медведев, Николай Иванович Кузнецов, Александр Маркович Рабцевич, Владимир Александрович Молодцов, Виктор Александрович Лягин, Петр Анфимович Жидков, Евгений Иванович Мирковский.
Постановлением Совета Министров СССР от 2 августа 1962 года Высшей школе КГБ было присвоено имя Ф.Э. Дзержинского. Все последующие годы ее выпускники принимали участие в противодействии иностранным спецслужбам, проведении оперативных и боевых мероприятий.
Учебное заведение находилось в Москве, на Ленинградском проспекте. Занятия начинались с первого сентября, учебный год включал в себя два семестра. Программа обучения включала в себя общие, юридические и специальные дисциплины. После второго и четвертого курсов предусматривались практики. На последнем – двухмесячная стажировка.
По правовому статусу слушатели приравнивались к обучающимся в военных академиях, находились на государственном обеспечении и получали высокую стипендию. На первом курсе она составляла семьдесят пять рублей.
Далее в группах назначили командиров. Одним из таких стал Пчелинцев. Что сыграло в этом роль – служба в спецназе или имевшаяся у него награда, осталось для него тайной.
После, всех переодели в форму курсантов военного училища связи (ту что была сдали на склад) сфотографировали и выдали малинового цвета удостоверения личности.
Там значилось, что имярек – сержант или старшина такой-то, является слушателем Высшей Краснознаменной школы КГБ при Совете министров СССР им. Ф.Э. Дзержинского, внизу подпись ее начальника и гербовая печать. По внешнему виду и оформлению «корочки» практически не отличались от удостоверений оперативного состава органов государственной безопасности и предоставляли владельцу ряд определенных прав.
Группа, которой теперь командовал Пчелинцев, состояла из двадцати пяти слушателей, большинство из которых тоже являлись сержантами, имелись также несколько ефрейторов и рядовых. Все уже были более-менее знакомы, назначение его на эту должность восприняли как должное.