Вернулись назад. У кого имелась, переоделись в «гражданку», весело переговариваясь, направились к КПП. Там поинтересовались у дежурившего прапорщика, до какого часа можно находиться в городе.
– До двадцати трех, – ответил тот. – Позже не пускаем.
Выйдя наружу, группами по несколько человек разбрелись по сторонам.
Сашка вместе с земляком Генкой Олейником и Игорем Казначеевым, решили посмотреть Красную площадь, для чего прихватили с собой москвича Витьку Панина, в качестве гида. Тот не возражал. В отличие от них был одет в белую водолазку, брюки -клеш и узконосые штиблеты.
Направились по тенистой улице к остановке трамвая в паре сотнях метров впереди, сели в подошедший и доехали до Октябрьской площади. Пройдя подземным переходом, спустились в метро, через двадцать минут вышли на станции «Площадь революции».
Она впечатлила интерьером и особо стоявшими в нишах бронзовыми статуями. Больше всего понравился революционный матрос с наганом. По совету Витьку все потерли отполированный до блеска ствол «на счастье». После, встав на гудящий эскалатор, поднялись наверх.
Главная площадь Страны оказалась много меньше, чем видели на экранах. Справа высились башни Кремля, слева тянулся фасад ГУМа, впереди блестели купола собора Василия Блаженного. По гранитной брусчатке прогуливались группы туристов, к мавзолею основателя пролетарского государства тянулась бесконечная очередь.
Подошли к застывшему у центрального входа почетному караулу, дождались очередной смены под бой курантов.
– Да, строевая подготовка у них будь здоров, – оценил Казначеев.
По предложению Панина спустились к Александровскому саду.
Там, у Могилы Неизвестного солдата, бдил второй караул, остановившись рядом помолчали. Затем неспешно прогулялись по центральной аллее, Виктор дал несколько пояснений. У мороженицы под тентом купили по эскимо, устроившись на одной из скамеек съели.
– Хорошо бы перекусить, – взглянул на наручные часы Казначеев. – Время обеда.
– Не вопрос, – смяв обертку, швырнул ее в урну, Панин. – Щас зайдем в одно приличное место.
Спустя полчаса свернули с улицы Горького на второстепенную, со старинными зданиями по сторонам. На крайнем висел указатель «Проезд Художественного театра». Метров через двести от него, по той же стороне находилась пельменная.
Открыв стеклянную дверь (звякнул колокольчик), вошли внутрь. Зал был небольшим, с десятком столиков в центре, по периметру еще один, вроде прилавка. В глубине витрина, на стене позади батарея бутылок и приоткрытая на кухню дверь, в душистых клубах пара.
Заказали по двойной порции «Сибирских» со сметаной, к ним огуречные салаты и чай. Устроившись за свободным столиком у окна, принялись за еду.
– Да, продукт отменный, – опорожнив тарелку, прихлебнул из стакана Олейник.
– Одна из лучших пельменных в Москве, – значительно поднял вилку Панин.
Поев вышли наружу, закурили.
– Так, куда теперь? – взглянули на своего гида.
– Можно в парк Горького или на ВДНХ, – пустил вверх колечко дыма.
Решили двинуть на выставку, поглядеть достижения народного хозяйства.
Она поразила архитектурой, размерами и числом посетителей.
По ходу движения навестили ряд павильонов, вызвавших гордость за Страну, полюбовались фонтаном «Дружба народов» с золочеными фигурами девушек, олицетворяющих союзные республики. Больше всего впечатлил павильон «Космос» с моделями искусственных спутников Земли и луноходами, спускаемым аппаратом космического корабля «Восток».
Затем Олейник захотел посмотреть павильон «Земледелие», направились туда. При этом выяснилось, что его отец был председателем колхоза на Украине и Героем Социалистического Труда.
– Не слабо, – присвистнул Казначеев. – А ты, значит, решил стать чекистом?
– Батька настоял, – кивнул Генка. – Он у меня идейный.
В семь вечера усталые, но полные впечатлений, вернулись на объект. Там работала столовая, зашли. Она была на сотню посадочных мест и совмещалась с буфетом.
На раздатке трудились молодые девицы в белом, меню оказалось довольно разнообразным: овощные салаты, пожарские котлеты, азу по-татарски, плов. Из напитков – чай, кефир, соки и компот. Взяли, кому что нравилось, расплатились на кассе, заняли один из свободных столиков.
– Хорошо готовят, – оценил Панин.
– Это да, – согласились остальные.– И цены невысокие.
Когда ели, обратили внимание, за соседним столиком трое слушателей пили пиво.
– Где взяли, ребята? – спросил Пчелинцев.
– В буфете, – подлил себе в стакан один. – Жаль раков не застали.
Поев, отнесли посуду к моечному окну, направились через арочный проем в буфет. Он был значительно меньше. Вдоль стены блестела никелем стойка, с кофеварочным аппаратом, под стеклом витрины высились горки бутербродов и бутылки «Бадаевского». Здесь же, за столиками, устроившись в мягких креслах, его смаковали несколько парней в спортивных костюмах. Слышалась иностранная речь, один, смуглый, дымил сигарой.
Брать напиток не стали, отложив на другой раз. В комнате уже были вернувшиеся раньше, обменялись впечатлениями. Видевшие столицу первый раз, восторгались, те, кто уже бывал здесь, снисходительно на них поглядывали.