Родственные души полностью

Она присела возле Рейна и взглянула в лицо девушки. Если и заметила слезу, то ничего об этом не сказала.

– Следующие пара дней будут интересными. Уже предвкушаю, чего мы сможем от них добиться.

Рейна слегка затошнило. Он вдруг задался вопросом, хочется ли ему участвовать в следующем этапе. Когда он изучал теорию, то относился к этому как к науке. Но на практике… было ли это правильно?

В комнату вернулся командир.

– Мы закончили, – произнес он с ноткой самодовольства в голосе. – Как поступить с объектами?

Анита поднялась:

– Доставьте их в центр. В разных машинах.

Командир небрежно поднял парня, перекинув его через плечо, словно тряпичную куклу. Другой спецназовец наклонился и более аккуратно поднял девушку. Ее голова тяжело откинулась назад, и Рейн увидел, как слеза заскользила по ее щеке и приземлилась на пол.

– Давайте выбираться отсюда, – сказала Анита.

Н они ушли.

САМОЕ УЖАСНОЕ В ПЛОХОМ СНЕ – тот момент, когда проснулся и понимаешь, что он все еще продолжается. И сегодняшний ночной кошмар так же отказывался отступать.

Я лежала на неудобной кровати, прикрепленной к стене. Продолжая вздыхать и ворочаться, я старалась вернуться в реальность. Мне хотелось оказаться дома, в своей постели, свернуться калачиком под фиолетовым пуховым одеялом, чтобы мама внизу готовила завтрак, а в телефоне меня ожидало сообщение от Ноя, в котором он признавался мне в любви.

Но сон не отступал. Когда я открывала глаза, пытаясь заставить себя проснуться, то видела не свою комнату. Я находилась в какой-то камере. В углу были раковина и туалет, а малюсенькое окно отбрасывало маленький квадратик света на стену.

У меня жгло кожу живота. Я задрала незнакомый мне топ и увидела заживающую ранку. Откуда это? В меня выстрелили дротиком? Я смутно это припоминала. В голове глухо стучало – очень похоже на похмелье после красного вина. Во рту словно раскинулась пустыня Сахара. На полу возле меня стоял стакан с водой, но я не осмелилась к нему прикоснуться.

Я попыталась вспомнить, как попала сюда, но от этого лишь разболелась голова. Мы были на концерте. А потом вместе с Ноем сбежали оттуда под дождем. Когда это произошло? Несколько часов назад?

Или дней? Я понятия не имела. Затем вспомнила квартиру Ноя, свечи и диван. Ной! Где он?

Потом я вспомнила, как снесли дверь. И мужчин, которые забрали его. И крики. А дальше – пустота.

Паника забурлила во мне. Куда они забрали Ноя? Я окинула взглядом эту странную маленькую комнатку, стараясь понять, как я здесь оказалась и почему. Никаких зацепок. Я даже не знала, как долго провалялась без сознания. Осталась только пульсирующая тяжесть в животе, сигнализирующая о том, что случилось что-то ужасное.

Закрыв глаза, я умоляла каждого бога, известного мне с уроков религиоведения в средней школе, даровать мне сон, который избавил бы от этого.

Мое тело погрузилось в какое-то ужасное беспамятство, а когда я очнулась, квадратик света на стене исчез. Значит, наступила ночь. Я лежала на спине и старалась не впадать в панику. Вдыхала и выдыхала, положив руки на живот, и попыталась сообразить, что предпринять.

В голове проносились десятки мыслей. Где я нахожусь? Что произошло? Я в опасности? Я когда-нибудь выберусь отсюда? Меня убьют? Я когда-нибудь увижу своих родителей? Подруг? Ноя?

Потом меня охватило знакомое ощущение удушья. Я старалась дышать, но у меня это плохо получалось. Пыталась крикнуть, но удалось лишь хватануть ртом воздух, отчего я запаниковала еще сильнее. Здесь не было никого, кто бы мне помог. Ни подруг, ни докторов. Я задыхалась в этой странной клетушке в одиночестве. Я снова попыталась вдохнуть, но ничего не вышло. Мое горло горело, а перед глазами все расплывалось.

«Борись», – приказала я себе, но тело одержало верх. И я начала задыхаться. Огонь охватил мое горло, и я почувствовала бегущие по щекам горячие слезы. Постаралась закричать, надеясь, что кто-нибудь услышит меня. Кто угодно. Мое тело сдалось, и меня снова поглотила темнота.

Я пришла в себя, когда кто-то подхватил меня под мышки, но перед глазами все расплывалось, и я не могла ничего разглядеть. Раздались незнакомые голоса.

– Она в порядке?