– Я не буду приставать с расспросами, милая, не волнуйся. Мне важно лишь, чтобы он хорошо к тебе относился.
– Да-да.
– Я серьезно.
Я как можно быстрее допила чай, обжигая рот. И поднялась, как только чашка почти опустела.
– Пойду наверх.
Папа не ответил. Был слишком поглощен чтением газеты.
Прошло уже много времени. Достаточно, чтобы доказать, что мне все равно. Поэтому, как только я вышла из гостиной, сразу же включила телефон и с нетерпением ждала, когда он оживет.
– Давай, давай, – бормотала я.
Он загудел в моей руке. Меня слегка затошнило. Одно новое голосовое сообщение. Я набрала голосовую почту, ввела четыре четверки и поднесла телефон к уху.
– У вас одно новое сообщение, – сказал мне электронный голос.
«Да, да, я уже это знаю».
– Чтобы прослушать сообщение, нажмите один. Чтобы сохранить сообщение, нажмите два. Чтобы удалить сообщение…
Я ткнула в единичку и вздохнула.
Взволнованный голос Лиззи резанул мой слух:
– Ой, Поппи, почему у тебя выключен телефон? На самом деле у меня не так много денег на счету, поэтому перезвони мне. Я тут такое узнала! А еще мне интересно, закончила ли ты курсовую. Закончила ведь, да, ботанка? Ты всегда все сдаешь вовремя. Могу я почитать, что ты написала? Позвони мне или умри…
Электронный голос снова начал задавать мне вопросы, но я сбросила звонок.
Почему он не позвонил? Я набрала номер Лиззи. Она ответила после второго гудка:
– И тебе привет.
– Привет. Как дела?
– Эта курсовая такая скучная… Зачем мне вся эта чепуха? Как это поможет мне стать следующим Хантером С. Томпсоном?[16]
– Следующим – кем?
– Господи! Ты безнадежна.
– Эй!
– Ты же уже закончила ее, правда?
Я приготовилась к словесным нападкам.
– Только черновик, – призналась я.
– Так и знала. Просто знала.
– Лиззи, сдать курсовую вовремя – не преступление.
– Нет, преступление.
– Я могу тебе помочь.
Она какое-то время молчала.
– Ладно, ты прощена. Дашь почитать курсовую после второй пары?
– Конечно.
– Я очень сильно тебя люблю. Ты же это знаешь?
– Знаю. – Я замолчала. – Так что такого ты хотела мне рассказать?
– О! Точно! Ты же сразу после выступления отправилась домой?
Я покачала головой:
– Да.
– И пропустила все веселье. Вначале я решила, что барабанщик Джек очень даже ничего, но потом он сказал, что читает желтую прессу. Фу! Поэтому он мне больше не нравится. Ной и Порция тоже были там. И хорошо, что ты ушла раньше. Эта Порция из тех девушек, которых ты ненавидишь. Она без остановки болтала о своей коллекции дизайнерских сумочек и о том, что папа купит ей квартирку в Лондоне, когда она закончит учебу. Глупая корова. Она выставила себя такой идиоткой! Разве не грубо все время трындеть о том, насколько ты богата?
Я успокоилась, услышав мнение Лиззи.
– Кстати, помнишь, как Ной с Порцией на выступлении пожирали друг друга?
Хватило одного воспоминания, чтобы накатила тошнота. Я кивнула. Должно быть, Лиззи приняла мое молчание за подтверждение.
– Но самое странное было то, что, как только мы вышли из клуба, Ной сразу потерял к ней интерес. Отпустил ее руку и даже с ней не разговаривал. Это было грубо, и я бы разозлилась на него, не будь Порция такой дурой. Но потом стало еще интереснее. Очевидно, она не привыкла, что ее игнорируют, и ей это не понравилось. Она стала невероятно приставучей и не оставляла попыток засосать его, пока он рассказывал нам историю. А он просто отмахнулся от нее, словно она моль какая-то. Поняв, что это не сработало, она при всех, стоит добавить, начала гладить его коленку и проводить рукой у него между ног. И, боже мой, Поппи, казалось, ей даже нравится, что мы все это видим.
Я мысленно представила себе эту картинку и закипела от злости.
– Но Ноя и это не впечатлило. Он оттолкнул ее руку, словно Порция была непослушным ребенком, отчего она стала ярко-красной. Можешь представить себе этот цвет – ярко-красный? Так вот, она приобрела именно такой оттенок. А потом, чтобы сохранить лицо, притворилась, что ничего омерзительного не произошло, и с жаром начала рассказывать, как однажды она забыла накраситься и в этот день ей предложили работу в модельном агентстве.
Я позволила Лиззи перевести дух. Она так перевозбудилась, что без нашатыря вряд ли придет в себя.
– Ты это хотела мне рассказать? – спросила я, не уверенная, что хотела бы узнать что-то еще.
Я услышала, как она втянула воздух.
– Нет. Это еще не все, – задыхаясь, проговорила она.
Я вздохнула:
– Тогда говори.
