– Ну... это престижный университет, там не может не нравится. Но я учусь на факультете журналистики, а что интересно тебе, ты уж сама должна решить. Список факультетов, кстати, очень обширный. Да и время у тебя ещё есть, успеешь ещё решить, – стараясь вести себя непринужденно, ответила я девочке.
– Ты права, но это сложный вопрос, – усмехнулась она. – Ну, в общем-то, я люблю рисовать.
– Я видел твои работы, Эвелин. Поверь мне, Лив, она больше, чем просто любит рисовать. У тебя талант, сестренка, – гордо заявил Ник и отпил из своего бокала несколько глотков шампанского.
– Знаешь, а ведь в нашем университете есть факультет искусств, – подмигнула я Эви, поддерживая её брата в желании подбодрить его сестру-подростка.
– Я не знаю. Но это определённо хорошая пища для размышлений.
– Что тут думать, дорогуша? Заниматься тем, чего желает твоё сердце, и быть с тем, с кем хочешь быть, – разве не в этом счастье? Правда ведь, Лив? – произнёс парень и, сдерживая улыбку, закусил свою нижнюю губу. Мои щёки запылали огнём.
– Оливия, с тобой всё в порядке? Ты какая-то взвинченная, – ласково поинтересовалась Эвелин.
– Да, Эви... всё в порядке. С самого начала ужина не очень себя чувствую. Вы тут болтайте, а я скоро вернусь.
Извинившись перед гостями, я встала из-за стола и удалилась из столовой, чувствуя довольный взгляд Беннета, который так и жёг мне спину.
_________________________________________________________
*– Моя дорогая Шарлотт?
– Ты поддалась! Скажи, ты с первой попытки меня узнала?
– Нет, куколка. Тебя было очень трудно угадать!
– Я тренируюсь! Виви, здесь же есть десерт? (франц.)
Глава 15. Беспокойный ужин. Часть 2.
Я нашла ближайшую ванную и тут же вошла в неё, прямиком направляясь к умывальнику. Включив воду, я слегка промокнула лоб холодной водой. Щёки пылали, внизу живота ощущалось слабое покалывание, а из лёгких словно выкачали весь воздух. Что он со мной делает? Такую гамму чувств я не испытывала прежде. Меня то и дело бросало в жар от его прикосновений. И в тот момент, когда его рука плавно скользила вверх по бедру, меня не волновали ни сестра, ни мать, ни даже будущий отчим. Всё, что я хотела, так это закрыть глаза и упиваться ощущением его сильных пальцев на своей коже. За шумом воды и потоком своих мыслей я и не услышала, как сзади меня открылась дверь и кто-то вошел. И только когда я почувствовала, как чьи-то руки обвивают мою талию, я поняла, что в комнате не одна. Подняв глаза к зеркалу, я увидела родное лицо Ника, который стоял позади меня и слегка улыбался.
– Лив... тебе плохо? Я тут решил проявить гостеприимство и поинтересоваться самочувствием нашей гостьи, – протянул парень, не сводя с меня глаз.
– Если бы ты проявлял своё гостеприимство не так явно, возможно, сейчас бы я чувствовала себя гораздо лучше, – съязвила я и закрыла кран с водой.
Несмотря на всю злость, которую вызывал во мне сейчас Ник, внутри меня разливалось приятное волнение. Я не отводила от зеркала глаз, любуюсь нашим с ним отражением. Мы стояли в опасной близости и поедали друг друга взглядами. Он подался вперёд, и теперь расстояние между нами измерялось в ничтожных сантиметрах. Парень откинул волосы с моей шеи и перекинул их на одну сторону.
– Быть может, я знаю... что нужно сделать, чтобы ты чувствовала себя лучше, – услышала я его хриплый шёпот, и горячее дыхание обдало мою шею. Я замерла.
Мягкие губы Ника медленно скользили по открытому участку моей кожи. Еле касаясь, он провёл ими по моей шее и остановился возле ушка. Осторожно обхватил губами мочку моего уха и слегка оттянул её зубами. Из моих губ вырвался тихий стон. Ник ухмыльнулся. Только этот мужчина мог снять всё моё напряжение буквально одним своим лёгким прикосновением.
Я машинально запустила свои пальцы в его тёмные пряди, притягивая к себе ещё ближе. Парень по-прежнему стоял позади меня, и то, что все наши действия можно было наблюдать в отражении зеркала, ещё больше распыляло в нас страсть. Когда наше дыхание стало прерывистым, а поцелуев стало слишком мало, Ник резко развернул меня к себе и, подхватив за бёдра, усадил на туалетный столик. Его пальцы ловко забрались под подол моего пышного платья и впились в мои бёдра до боли, сжимая их. Я закусила губу, подавляя в себе очередной стон, который так и рвался наружу. Мой рассудок просто кричал о том, что это неправильно, но тело почему-то совсем не слушалось. Под подушечками его пальцев, которыми он меня касался, кожа горела огнём. Между бесконечной вереницей поцелуев я всё-таки попыталась опомниться:
– Ник... за дверью наши родители, мы не... не можем, это безумие, – мой голос дрожал.
Ласки становились более настойчивыми. Парень углублял поцелуи, уже уверенно задирая мне платье. По спине пробежал сладкий озноб.
– Мне плевать! Мы уже не маленькие, детка, и вправе делать то, что хотим, – хриплым и севшим от желания голосом ответил Ник.
