Сталелитейный завод «Атлант», принадлежавший моему отцу, был одним из крупнейших металлургических предприятий Урала, хотя металлургией тут занимались все, кому не лень. От полярного круга до казахских степей горный хребет был застроен шахтами и заводами, которые давно поделили меж собой несколько крупных родов. Одним из них являлся род Скуратовых.
Я никогда не бывал на предприятиях своего отца, да и слышал о них мало: в дела семьи меня никто не посвящал. Аркадий Скуратов не планировал одаривать меня наследством, а всё имущество собираясь отдать моему младшему брату, Владиславу.
То, что меня привезли ночью на один из отцовских заводов, выглядело подозрительно. Какая здесь могла быть работа? Я понятия не имел. В голову лезли самые мрачные мысли.
Машина остановилась возле одного из цехов.
— Меня папаша на завод, что ли, устроил работать? — спросил я.
— Ага, за станком будешь стоять, — поддержал шутку Артур. — Рабочих рук не хватает.
Его шутливый тон меня не успокоил, тем более, что напряжение всё равно чувствовалось. Артур почти всю дорогу молчал. Шофёру и не полагалось, в общем-то, много болтать, но Артур был таким человеком, который всегда найдёт повод вставить слово.
Мы с ним зашли в небольшую железную дверь, спустились по лестнице в подвал и, пройдя по длинному узкому коридору, оказались в просторном ярко освещённом помещении.
Посреди комнаты стоял стул, на нём сидел избитый мужчина. Его белая рубашка была обильно запачканы кровью, а физиономия так сильно распухла и посинела, что даже черты лица различались с трудом. На привязанных к подлокотникам руках отсутствовали ногти и один палец.
Рядом стояли два амбала в костюмах и целлофановые комбинезонах, тоже обильно забрызганных кровью. На столике были аккуратно разложены пыточные инструменты.
За другим столом, у стены, сидел отец и наблюдая за происходящим.
— Кирилл, подойди сюда, — приказал он.
— Что здесь происходит? — я подошёл к столу, но мой взгляд неотрывно следил за окровавленным мужчиной, который, свесив голову на грудь, хрипел и кашлял.
— Видишь этого человека? Это — мой сотрудник… мой бывший сотрудник, — объяснил отец. — Не слишком приятное зрелище, правда? Моя охрана уже полдня работает с ним. Выяснилось, что он, представь себе, уже полгода как завербован моими конкурентами и сливает им очень важную информацию. Этот человек меня предал. Теперь ты знаешь, что бывает с теми, кто предаёт моё доверие, — отец уставился мне в глаза холодным немигающим взглядом.
— Зачем я здесь? — запугивания на меня не работали с тех пор, как иной стал частью моего сознания.
— Я хочу, чтобы ты знал, Кирилл, игрушки закончились. С сегодняшнего дня начинается твоя работа, — отец взял со стола большой охотничий нож. Это было энергетическое оружие, в клинке ощущался мощный заряд. — Убей предателя.
Я посмотрел на нож, посмотрел на незадачливого шпиона. Тот, казалось, уже ничего не понимал. Он имел вид человека сломленного, смирившегося со своей судьбой.
Повеление стало для меня полной неожиданностью, и я не знал, как реагировать. Убивать людей мне уже приходилось не раз, да и кровь видел не впервые, но делать это по приказу было совсем мерзко. Я же не наёмный убийца. Или отец считает, что может заставить меня выполнять любую грязную работу?
Он протягивал мне нож, неотрывно глядя в глаза.
— Я не буду этого делать, — отрезал я.
— Я приказываю, — настаивал отец.
— Нет, такую работу я выполнять не стану.
— Кровь первый раз увидел? Ничего, бывает, привыкнешь. Убей его.
— Я не стану этого делать.
— То есть, ты отказываешься? — отец вернул нож на стол.
— Да, отказываюсь.
— Ты знаешь, чем это чревато?
Я промолчал.
— Каждый твой проступок увеличивает сумму твоего долга. Отказ выполнять мой приказ — это серьёзный проступок.
Даже здесь приказы… Задолбали уже со своими приказами.
— Я не стану никого убивать, — повторил я.
— Что ж, ты сделал свой выбор. Только что твой долг перед семьёй вырос на пятьдесят тысяч рублей, и так будет каждый раз, как я увижу неповиновение. Артур, отвези его домой, а потом возвращайся.
Обратно я ехал с лёгким сердцем. Ничего страшного не случилось, только мой мифический долг увеличился на какие-то пятьдесят тысяч рублей, которые я всё равно не собирался отрабатывать.
— Зря артачишься, — сказал шофёр, пока мы ехали домой. — Лучше выполняй то, что его сиятельство приказывает. Твой отец не прощает неповиновения, только хуже себе сделаешь.
— Плевать я хотел, — отрезал я.
— Брось ерунду молоть. Теперь ты работаешь на семью. Делай, что приказывают, — заслужишь доверие. Может быть, однажды снова станешь частью рода. Опять будешь князем Скуратовым. Только не говори, что хочешь в слугах ходить до конца дней своих.
— Интересно, а почему я перестал быть частью рода? По чьей прихоти? Может быть, я чем-то провинился или чем-то его обидел, раз он со мной так обошёлся? В чём причина, я понять не могу? Без причины со своими наследниками так не поступают, — на меня опять накатил гнев.
