Последний год он провел будто бы во сне. Никогда прежде Ян не думал, что он счастлив — разве что, то злосчастное время, проведенное в Зарницах, но тогда он был совершенно слеп. Ему хотелось спрятаться от жестокости Пути, осесть. Со стаей он прошел половину Севера, избороздил многие дороги, и куда реже Яну теперь бывало горько, одиноко и скучно.
Они все поменялись. Сам Ян научился чуть больше кому-то доверять, Войцеки отстранились от дорожных грабежей, хотя иногда и случались забавные истории, когда их узнавал кто-то из бывших приятелей по разбойничьему цеху, а Ишим с интересом познавала огромный мир, лежавший вне ее крохотной деревушки. Они меняли места: села, деревеньки, городки… Иногда казалось, весь мир простирается под их ногами. И они увлеклись, они поверили. И были счастливы такими, какие есть: поломанные, осколчатые.
Со своей звериной сутью Влад как-то свыкался, больше не доставал Яна расспросами о проклятье, хвостом размахивал спокойно, если они были наедине. Раньше он косился на хвост почти с обидой, но вскоре забылся. Полнолуниями его, правда, накрывало сильнее. Если в Каре просто поселялась неясная тоска, заставлявшая ее ходить туда-сюда и натыкаться на предметы, то Влада припекало как следует, и он чаще стал сбегать куда-то в лес.
Вирену тоже нужно было учиться, свыкнуться со вторым обликом, и Влад как-то с этим разбирался. Эту весну они провели, шатаясь в предместьях Новиграда. Набрели как-то на заброшенный охотничий домик: бывшего хозяина подрал медведь, не повезло наткнуться на шатуна. Они остались там, и Ян, хотя и привыкший к вечной дороге, к движению куда-то в неизвестность, ненадолго усмирился и даже полюбил это место. Дом.
Он помнил, как полнолунной ночью сидел на старом скрипучем крыльце, вслушиваясь в шорохи леса и пытаясь угадать в таинственных тенях Влада. Точил ведьмачий меч — движение его успокаивало, оселок легко ходил по сияющему серебряному клинку. Пахло свежестью и какими-то травами. Из дома вышла Кара, села рядом, но на ступеньку выше — чтобы, мурлыча, поцеловать его в затылок, уткнуться носом в волосы. До сих пор Яну иногда казалось, что его хотят сожрать — впрочем, Войцеки как-то не торопились, и он позволял им дурачиться. Она принесла полупустую бутылку вина, которой с ними как-то расплатились, и они смаковали кисловатый вкус и пряную ночь.
С Карой было легко — она хотела о нем заботиться, как о младшем брате, потому что со своенравным Владом так не получалось. С Ишим тоже — с милой доброй девочкой, одной из первых углядевших в них людей, каждый день поражавшей Яна преданностью и искренностью. Вирен сам к ним тянулся — словом, с ним получилось довольно просто, Ян и не думал, что с детьми так бывает.
Влад пришел тем утром мокрый от росы, во втором обличье. Все уже спали, только Ян сторожил на крыльце, хотя у него слипались глаза. Зверь подобрался осторожно, отпихнул лапой клинок, чуть обжегшись и заворчав укоризненно, положил тяжелую рогатую голову ему на колени и мирно затих, млея от того, как Ян осторожно перебирает густую гриву на холке.
***
Давно перевалило за полночь, но расходиться в корчме не спешили. Играла музыка, кто-то неумело танцевал. Ишимка с интересом косилась туда, тоже желая размяться. Хотя прошлое она старалась оставить позади, в ней неистребима была тяга к простому крестьянскому веселью — в нем никто из них не мог найти ничего плохого… Но Ян недостаточно выпил, чтобы танцевать, а Влад и Кара вдвоем разглядывали Геральта.
— Заходите в «Шалфей и Розмарин», там теперь Лютик хозяйничает, — посоветовал Геральт. Выпив, он стал говорить больше и охотнее. — Скажете, что от меня, все будет в лучшем виде. Бесплатно, может, и не даст пожить, но скидку сделает.
— О, это ведь там Присцилла теперь поет? — оживился Влад.
— Вы знакомы? — удивилась Ишим. Произнесла это с несдерживаемым волнением: кажется, возможность вживую увидеть любимого барда не давала ей усидеть на месте куда больше танцев.
— Немного. Я ведь тоже как-то пел… Недолго. Мы с Карой в очередной раз от кого-то удирали, нужно было затаиться и затеряться, вот и прибились к группе бродячих артистов. А там на нас наткнулся Геральт, его наняли… почему, напомни?
— Дети пропадали, — хмуро подсказал Геральт. — Стали думать на артистов — ну, потому что это больно удобный способ натворить дел и исчезнуть. Да только все с ними было нормально, а дети в болотах за городом сгинули, там кикиморы завелись.
— А с ними вы как познакомились? — с интересом спросил Ян, кивая на Войцеков.
— Я думал, они детей сманили. Лесная нечисть, как-никак, любит этим заниматься, но скоро понял, что был не прав, — честно ответил Геральт. — Проклятие снять не смог, да и не думаю, будто кто-то на это способен. А вы, значит, теперь убиваете нечисть?
— Чтобы убивать чудовищ, нужны чудовища еще большие.