— Никто не вернулся, — докончил Ян. Эту историю он слышал и вчера, а на болотах видел следы — в одну сторону. — Я не нашел их тел, но едва ли они выжили, если до сих пор не вернулись. Многие твари затаскивают добычу в норы. Про запас, — безжалостно добавил он, и по лицу Томаша пробежало что-то: горе, мучение. Более всего Ян ненавидел, когда крестьяне сами старались справиться с нечистью. — Ехать, милсдари, надо через Лиски, там безопасная, хорошая дорога. Может, встретитесь еще с какими путниками, вместе легче.
— Крюк делать, — поспорила Кара, недовольно хмурясь. — День потратить, а то и больше: если опять падет туман, придется медленнее пробираться. А Рош ждать не любит, — обратилась она к брату, — он с нас три шкуры сдерет, коль не явимся, и ни орена не даст.
Она разорялась всерьез, и ведьмаку ненадолго стало их жаль. Кивнув на прощание, отодвинулся, размышляя попутно, где бы достать денег на ночлег. Можно было продать местной бабке-знахарке часть трав, хотя и жаль было расставаться с кропотливо собранными запасами…
— А ты, стало быть, пытался на болотах искать нечисть? — репьем прицепился к нему Влад, догнал. — Да, видок у тебя… Но особо потрепанным ты не выглядишь, скажем, для того, кто попал в лапы чудовищу. Может, и нам получится проехать?
— Чудовища хорошо прячутся, — растолковал Ян. — Многие учатся чуять серебро, да к тому же, местные накормили тварей. Не могу утверждать, что у вас дорога будет такой же безжизненной, как у меня сегодня.
— Да уж… А может, и нет там ничего, а? — с надеждой предположил он. — Ведьмаки все истребили, а теперь на трактах побираются, вот ведь засада. Ты случайно с Геральтом не знаком? — неожиданно спросил Влад как бы между прочим, но стало понятно, что вопрос его давно мучил. — Хороший он мужик, но с бабами вечно какие-то проблемы.
— Случалось пересекаться… Мельком. Волк с котом никогда не поладят.
Он пожал плечами и отвернулся. Ноги подламывались от усталости. Так всегда и бывало: пока бежишь куда-то, ищешь, мечешься по болотам, кровь бурлит, а как заберешься в тихий угол — дикая усталость. И Ян отполз в свой угол и долго возился с промокшими сапогами, пока наконец не приставил их к очагу, а сам блаженно вытянул ноги и даже, кажется, задремал, тихо, размеренно дыша. Амулет под рубахой успокоился и больше не мучил, не царапал.
***
Кара сходила к войту и вернулась еще мрачнее и злее, рухнула на лавку рядом с Владом и решительно придвинула к себе его кружку. Поняв, что лучше не спорить, Влад ждал, наблюдая, как она делает два глотка и пытается отдышаться. Потом она взлохматила себе волосы и угрюмо уставилась куда-то поверх голов, в противоположный угол, где шумели местные, драли глотки. Это ее настроение Влад знал: Кара смертельно хотела с кем-нибудь подраться, расчесать кулаки. В иное время и он бы с ней ввязался, но сейчас успокаивающе похлопал ее по спине и натянул улыбку.
Фыркнув, она кивнула, прижалась щекой к плечу, удобно на нем устраиваясь, и чуть прикрыла глаза. Устало поглядела на кружку, но не стала больше прикладываться.
— Войт — упрямый баран, — сипло выдавила Кара. — Говорит, не даст никого нас проводить, карт у него или нет, или зажилил где. Гиблое место, твердит. Я прижала его дочурку, она клянется, несколько дней назад и правда на болото пошли парни. Никого не вернулось. Но стоит заговорить о болотах, как глаза у них всех бегают. Что-то скрывают.
Напрягая память, Влад мог бы вспомнить белокурую дочурку местного старосты, и он-то в целом понимал, чего Кара к ней прицепилась, но шутить на эту тему не хотелось. В Лисоловы они попали случайно, еще утром, и надеялись по-быстрому закупиться у какого-нибудь крестьянина хлебом да картошкой, чтобы дорогой было что пожрать. И еще лимонной… Они и так сделали крюк, уходя от преследования хмурых дуболомов Вронницкого барона, которому, возможно, не совсем по нраву пришелся их кутеж в какой-то деревеньке под замком. Не знали, куда забрели.
Пришлось снимать комнатушку, в которой было не развернуться, и они целый день провели в деревне, злясь и срываясь пока не друг на друге, а на селянах, которые бочком приближались, лезли не в свое дело. То спрашивали, какого они герба, угадав следы былого дворянства, а потом, приняв их за дорожных разбойников (не так уж были неправы), отвязались, но стали глядеть волками, и потому Влад начинал опасаться и держался за рукоять сабли. Страшился не за себя, не за сестру. У них было два клинка и пылающее сердце — одно на двоих. Но за долгую дорогу они успели устать от крови и не хотели больше резни.
— Ведьмак, — сказал Влад, еще сомневаясь; эта мысль настойчиво крутилась у него в голове последние несколько часов, и он гонял ее туда-сюда, дыша тяжелым луковым воздухом. — Говорят, они хорошо разбирают дорогу. И, кроме того, он только что вернулся с болот. Заплатим ему, он нас проводит.