Драконица издала яростный рев и шагнула ко мне. Я не двинулся с места. Я просто смотрел на нее, концентрируя свою волю, свою темную энергию, свои запретные знания. Я начал шептать слова на древнем, забытом языке — слова, которые заставляли саму ткань реальности содрогаться. Это было заклинание подчинения воли, одно из тех, что я нашел в самом темном гримуаре. Оно действовало на примитивные инстинкты, на животный страх.
Хвосторога замерла на полпути. Ее яростный рев сменился растерянным рычанием. Она тряхнула головой, словно пытаясь избавиться от невидимых пут. Я усилил напор, вкладывая в заклинание всю свою ледяную ярость, все свое отчаяние, накопленное за семь кругов ада.
И дракон… подчинился. Медленно, неохотно, он опустил голову, его огромные желтые глаза смотрели на меня с первобытным ужасом. Он сделал несколько шагов назад, освобождая доступ к кладке яиц.
Я спокойно подошел, взял золотое яйцо и, не оборачиваясь, направился к выходу. Хвосторога оставалась неподвижной, словно парализованная.
На трибунах царила мертвая тишина. Ни аплодисментов, ни криков. Только шок. Я видел лицо Дамблдора — он был бледен, как полотно, его глаза расширены от ужаса. Каркаров что-то испуганно шептал мадам Максим. Снейп… Снейп просто смотрел на меня, и на его лице впервые за все время я не смог прочитать ничего. Абсолютная пустота.
Это была победа. Полная, безоговорочная, устрашающая. Я не просто прошел испытание. Я продемонстрировал силу, которой они не ожидали. Силу, которая пугала их до глубины души.
После испытания, в палатке для чемпионов, ко мне снова подошел Крам. На его лице было странное выражение — смесь восхищения и… чего-то еще.
— Впечатляюще, Поттер, — сказал он. — Я никогда не видел ничего подобного. Ты действительно… другой.
— Я просто делаю то, что должен, чтобы выжить, — ответил я.
— Возможно, ты прав, — он кивнул. — Нам действительно стоит держаться вместе. Против них всех. У меня есть информация… о следующем испытании. И о тех, кто пытается манипулировать нами. Встретимся сегодня вечером, у кромки Запретного Леса. У старого дуба. Я расскажу тебе больше.
И вот здесь… вот здесь я совершил ошибку. Роковую ошибку. Несмотря на весь мой цинизм, на весь мой опыт, на мой Архив Предательств, что-то в его словах, в его поведении, заставило меня на мгновение… поверить? Нет, не поверить. Скорее, рассчитать, что такой союз, пусть и временный, может быть выгоден. Я недооценил его хитрость. Или его отчаяние. Или степень влияния на него Каркарова и, возможно, Волдеморта. Я решил, что смогу его контролировать, что смогу использовать его в своих целях. Я согласился на встречу.
Вечер. Запретный Лес. Старый дуб. Я пришел один, как и договаривались. Мои артефакты были при мне, мои ментальные щиты — наготове. Но я был слишком уверен в себе. Моя победа над драконом, мой контроль над ситуацией, как мне казалось, притупили мою бдительность.
Крам уже ждал меня. Он был один.
— Я рад, что ты пришел, Поттер, — сказал он. — Я не ошибся в тебе.
— Говори, что ты хотел сказать, Крам, — я не собирался тратить время на любезности.
И тут он напал. Без предупреждения. Без единого слова. Это не было заклинание. Он просто рванулся вперед, и в его руке блеснуло что-то острое — короткий, зазубренный кинжал, покрытый темными рунами. Я успел отшатнуться, но кинжал все же полоснул меня по руке, оставив глубокую, кровоточащую рану. Боль была жгучей, нестерпимой. Кинжал был отравлен.
— Что ты делаешь, ублюдок?! — я выхватил палочку, но он был слишком близко. Он снова ударил, целясь в сердце. Я едва успел выставить кулон-отражатель. Вспышка света — кинжал отлетел в сторону, но удар был такой силы, что меня отбросило к дереву.
— Ты слишком много знаешь, Поттер! — прорычал Крам, его лицо исказилось от ярости. — Слишком много можешь! Таким, как ты, не место в этом мире! Лорд Каркаров будет доволен! И Темный Лорд… он тоже оценит мой дар!
Он снова поднял кинжал. Я попытался использовать свою ауру страха, но яд уже действовал, затуманивая сознание, ослабляя волю. Мои запретные заклинания требовали концентрации, которой у меня уже не было.
Крам занес кинжал для последнего удара. Я закрыл глаза.
«Записать в Архив… — промелькнула последняя, горькая мысль. — Смерть номер… семь. Причина: предательство Виктора Крама. Отравленный кинжал. Особые обстоятельства: собственная непростительная глупость и доверчивость. Вывод: даже самые изощренные планы и величайшая сила ничто, если ты забываешь о человеческой подлости и собственной уязвимости. Крам… он заплатит».
Удар. Боль. И тьма. На этот раз особенно черная, особенно горькая. Под аккомпанемент удаляющегося, торжествующего смеха.
