Боль в плече была невыносимой, но ярость придавала мне силы. Я направил на него свою здоровую руку, и с моих пальцев сорвался сгусток черного льда — одно из тех запретных заклинаний, что я изучил.
Крауч успел выставить щит, но лед пробил его, впившись ему в ногу. Он взвыл от боли.
Это был мой шанс. Я бросился к выходу. Мне нужно было время. Мне нужно было перегруппироваться.
Но он не собирался меня отпускать. Превозмогая боль, он снова поднял палочку.
— Сектумсемпра! — выкрикнул он.
Я почувствовал, как невидимые лезвия полоснули меня по спине, по ногам. Кровь хлынула из ран. Я упал, захлебываясь собственной кровью.
— Ты никуда не уйдешь, Поттер, — Крауч, хромая, приближался ко мне, его лицо было перекошено от злобы и боли. — Темный Лорд будет доволен моей работой.
Он занес палочку для последнего удара. Я видел в его глазах торжество.
И в этот момент я понял свою ошибку. Я был слишком самоуверен. Я понадеялся на свою новую силу, на свои артефакты, на свои запретные заклинания. Но я забыл о главном. О том, что мой враг — опытный, безжалостный убийца, Пожиратель Смерти, готовый на все ради своего Хозяина. И он был здесь, в Хогвартсе, под маской учителя, пользуясь своим положением и доверием Дамблдора.
Я недооценил его хитрость, его решимость, его готовность атаковать в любой момент, не дожидаясь «подходящего» случая вроде третьего испытания.
«Не успел среагировать…» Да. Потому что я ждал подвоха не здесь, не сейчас. Я ждал его позже. Я расслабился. И я заплатил за это.
— Авада Кедавра.
На этот раз зеленый луч ударил точно в цель. Мир померк.
Восьмая смерть. Такая же глупая и бессмысленная, как и предыдущие. Но она дала мне новый, бесценный урок. Урок о том, что нельзя расслабляться ни на секунду. Что враг может ударить в любой момент, из любого угла. И что Барти Крауч-младший — это не просто фанатик. Это опасный, хитрый и невероятно умелый противник.
Мой Архив Змеиной Души ждал новой записи. И я знал, что в девятой петле я буду еще безжалостнее. Еще осторожнее. И еще злее.
И Крауч… Крауч заплатит за эту боль. Он заплатит за все. Очень скоро.
Девятый круг. Девятое пробуждение под ставший ненавистным стук колес Хогвартс-экспресса. Привычная боль во лбу, фантомный холод от смертельного проклятия Барти Крауча-младшего — все это уже стало рутиной, горькой, но неотъемлемой частью моего бесконечного существования. Восемь смертей научили меня многому, и главный урок заключался в том, что враги не дремлют, и даже самые тщательные приготовления могут оказаться тщетными перед лицом неожиданной, яростной атаки.
Я сидел в купе, наблюдая за Роном, который с энтузиазмом уничтожал очередную порцию «Всевкусных Орешков Берти Боттс», и Гермионой, погруженной в «Заклинания для Продвинутых: Теория и Практика». Их лица, их жесты, их слова — все это повторялось из петли в петлю с удручающей точностью. Автоматы, марионетки, не способные вырваться из предначертанного сценария. Иногда я задавался вопросом: помнят ли они что-нибудь? Чувствуют ли отголоски прошлых жизней, тех кошмаров, через которые я проходил снова и снова? Ответ всегда был один — нет. Для них каждая петля была новой, уникальной реальностью. Они не помнили моих смертей, моих страданий, моих метаморфоз. Их предательства, их глупость, их слепота — все это повторялось с неизменностью часового механизма. И это делало мою ношу еще тяжелее, а мою ненависть к этому миру — еще глубже. Я был один в этом театре теней, единственный, кто видел нити, дергающие за кукол.
Мой Архив Змеиной Души, надежно сокрытый за ледяными бастионами моей окклюменции, был единственным свидетелем их истинных лиц. И этот архив требовал отмщения.
— Гарри, ты выглядишь так, будто привидение увидел, — Рон, как всегда, проявил чудеса наблюдательности.
— Я и есть привидение, Рон, — прошептал я так тихо, что он не расслышал. — «Привидение своих собственных смертей». Вслух же я буркнул что-то нечленораздельное и отвернулся к окну.
Смерть от руки Крауча-младшего, этого фанатика, скрывавшегося под личиной «Грозного Глаза» Муди, была особенно унизительной. Он атаковал быстро, без предупреждения, в стенах Хогвартса, где, казалось бы, я должен был быть в относительной безопасности. Модифицированная «Авада», не убившая сразу, а лишь искалечившая, затем «Сектумсемпра»… Он играл со мной, наслаждаясь своей властью, своей безнаказанностью. «Не успел среагировать». Эти слова, выведенные моей же кровью в Архиве после анализа прошлой петли, жгли сознание.
Я был слишком самоуверен. Мои артефакты, моя аура страха, мои ментальные щиты — все это оказалось недостаточным против прямой, яростной атаки опытного Пожирателя Смерти. Он был готов, он ждал момента, и он ударил точно в цель.
