Хвосторога рухнула на землю, ее тело сотрясала крупная дрожь. Она больше не была свирепым монстром. Она была просто испуганным, сломленным существом.
Я подошел к кладке яиц, взял золотое, и, прежде чем уйти, посмотрел на дракона. И в его глазах я увидел нечто большее, чем просто страх. Я увидел понимание. Понимание того, что я — не просто очередной волшебник. Я — нечто иное. Нечто, пришедшее из самой Бездны.
Я покинул арену под оглушительную, мертвую тишину. Никто не посмел издать ни звука. Я знал, что этот день войдет в историю Хогвартса. День, когда Мальчик-Который-Выжил показал свое истинное лицо. Лицо Предвестника Бури.
Моя сеть союзников среди темных существ только начинала формироваться. Мои знания запретной магии только начинали приносить плоды. Мой Архив Змеиной Души ждал новых записей.
Война только начиналась. И на этот раз я был готов не просто выжить. Я был готов победить. Любой ценой. И этот мир содрогнется от моего гнева. Этот мир заплатит за каждую мою смерть, за каждое предательство, за каждую каплю моей крови.
Я посмотрел на свои руки. Они все еще были руками четырнадцатилетнего мальчика. Но душа, что обитала в этом теле, была стара, как сама Тьма. И она жаждала возмездия.
Тишина, воцарившаяся на трибунах после моего «выступления» с Венгерской Хвостороогой, была красноречивее любых криков. Это была не тишина восхищения. Это была тишина первобытного ужаса. Мальчик-Который-Выжил одним своим присутствием, одним своим ледяным взглядом заставил дрожать не только дракона, но и сотни волшебников, включая, как я с удовлетворением отметил, самого Альбуса Дамблдора. Его лицо, обычно сияющее благодушием, было пепельно-серым, а в глазах за очками-половинками плескался плохо скрываемый страх.
Снейп… На его лице, как всегда, была маска непроницаемости, но я уловил, как дрогнул мускул на его щеке, когда я проходил мимо преподавательского стола. Он тоже понял. Понял, что его бывший ученик, его объект для издевательств и тайных экспериментов, превратился в силу, с которой придется считаться. Или которую придется уничтожать с еще большей решимостью. Мой Архив Змеиной Души уже содержал несколько весьма изобретательных планов на его счет.
А «Грозный Глаз» Муди, он же Барти Крауч-младший, его магический глаз бешено вращался, сканируя меня, пытаясь проникнуть за завесу моего внутреннего холода. В его обычном глазу я увидел смесь хищного интереса и плохо скрываемой тревоги. Я был для него одновременно и ценным активом для планов его Хозяина, и непредсказуемой переменной, способной разрушить всю их тщательно выстроенную игру.
В последующие дни атмосфера в Хогвартсе стала еще более гнетущей. Меня сторонились. Ученики перешептывались за моей спиной, их голоса были полны страха и отвращения. Преподаватели смотрели на меня с опаской. Даже призраки, казалось, старались облетать меня стороной. Рон и Гермиона предприняли несколько неуклюжих попыток «поговорить», но наткнувшись на стену моего ледяного безразличия и едва заметную ауру могильного холода, исходящую от меня, быстро ретировались. Их «дружба» была для меня лишь еще одной записью в Архиве, в разделе «Наивность, граничащая с идиотизмом, и потенциальное предательство».
Я же, игнорируя всеобщее внимание, с головой ушел в свои дела. Моя сеть союзников среди темных существ медленно, но верно расширялась. После демонстрации силы на драконе некоторые, ранее колебавшиеся, теперь сами искали контакта. Несколько старых, обиженных домовых эльфов, изгнанных из чистокровных семей, стали моими глазами и ушами в Хогсмиде и даже в некоторых закоулках Министерства, куда я сам не мог проникнуть. Они приносили обрывки слухов, копии писем, описания тайных встреч. Информация — вот что было главным оружием в этой войне.
Я также установил хрупкий, основанный на взаимном недоверии и общей ненависти к волшебникам, контакт с одной из гоблинских группировок, контролировавших черный рынок артефактов и запрещенных ингредиентов. Они не собирались сражаться на моей стороне, но за определенную плату (в основном, редкие и опасные знания из моих гримуаров) они были готовы поставлять мне необходимые компоненты для моих артефактов и зелий, а также закрывать глаза на некоторые мои… операции.
Золотое яйцо. Подсказка русалок о спасении «самого дорогого» со дна Черного Озера. В этой петле я решил не полагаться на Жабросли или пузырчатые чары. Я использовал один из древних ритуалов, найденных в Запретной секции — ритуал временного слияния с водной стихией. Это было опасно, требовало огромной концентрации и почти полностью лишало меня возможности использовать обычную магию под водой, но зато давало невероятную скорость, выносливость и способность дышать водой, как рыба.
