— Думать будешь потом, Поттер! — он резко толкнул меня в небольшую нишу, скрытую за гобеленом. Я споткнулся и едва не упал. Когда я выпрямился, Муди стоял в проеме, его силуэт едва вырисовывался в полумраке. Его магический глаз перестал вращаться и был направлен прямо на меня, светясь жутким синим светом. Обычный глаз был прищурен.
И тут я увидел его — тонкую, почти невидимую усмешку на его губах. Ту самую, что мелькнула на его лице в Большом Зале. Усмешку предвкушения.
— Знаешь, Поттер, — его голос стал тише, елейнее, совершенно не похожим на привычный рык Муди, — твой отец был таким же надоедливым. И таким же глупым.
Отец? При чем здесь…
Холодное осознание ударило меня, как разряд тока. Это не Муди. Или, по крайней мере, не тот Муди, каким он должен быть.
Я попытался отступить, но спиной уперся в холодную каменную стену. Палочка! Где моя палочка?! Она осталась во внутреннем кармане мантии, но я не успевал…
— Кто вы? — выдохнул я.
Усмешка стала шире.
— Тот, кто отправит тебя к твоей грязнокровной мамаше.
Он вскинул палочку. Я даже не успел разглядеть ее.
— Авада Кедавра!
Зеленый луч ударил меня в грудь прежде, чем я успел даже моргнуть. Боли не было. Только внезапный, всепоглощающий холод и ощущение падения в бездонную пропасть. Последней мыслью, вспыхнувшей в угасающем сознании, было кристально ясное понимание: это ловушка. Все было подстроено с самого начала. Кубок. Мое имя. Этот лже-Муди. Кто-то очень могущественный хотел моей смерти. И он ее получил.
Первая смерть. Такая быстрая, такая нелепая. И такая… окончательная? Нет. Что-то внутри подсказывало, что это еще не конец. Но понимание пришло слишком поздно. Мир померк.
Резкий толчок, знакомый стук колес и ноющая боль во лбу — дежавю ударило с такой силой, что я едва не закричал. Я снова сидел в купе Хогвартс-экспресса, напротив беззаботно грызущего тыквенное печенье Рона и Гермионы, углубленной в «Историю магии». Те же лица, та же обстановка, тот же начальный пункт кошмара. Значит, та быстрая, безболезненная почти смерть от зеленого луча была не концом, а лишь первой вехой на этом пути. Началом цикла.
Внутри все похолодело. Это не просто «попадание» в другой мир, это какая-то садистская игра с заранее предрешенным исходом. Воспоминание о лже-Муди, его хищной усмешке и словах «Авада Кедавра» были настолько яркими, что я невольно вздрогнул, коснувшись груди, куда ударил луч. Фантомное ощущение холода все еще было там.
— Гарри, ты опять бледный, — заметила Гермиона, оторвавшись от книги. — Точно все в порядке со шрамом?
Ее голос, ее мнимая забота — все это вызывало теперь не просто отвращение, а глухую, затаенную ярость. Они ничего не знают. Они живут в своем уютном мирке, где самый большой страх — это провалить экзамены или не получить достаточно шоколадных лягушек.
— Все нормально, — буркнул я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Просто… дурной сон.
Рон фыркнул. — Опять тебе Волдеморт снится? Брось, Гарри, он же почти мертв. Чего его бояться?
Почти мертв. Какая наивность. Этот мир кишел ублюдками и похуже Волдеморта, и один из них уже отправил меня на тот свет. И этот ублюдок носит лицо героя-аврора.
Первым делом — информация. Я должен был зафиксировать все, что произошло. Каждую деталь. Я не знал, сколько у меня будет этих «жизней», но интуиция подсказывала, что память может подвести, особенно под гнетом повторяющихся смертей и стресса. Нужен дневник. Дневник смертей. Звучит мрачно, но это единственное, что приходило на ум.
Как только мы прибыли в Хогвартс и разместились в гриффиндорской башне, я, под предлогом усталости, уединился в спальне для мальчиков, пока Рон и остальные были в гостиной, обсуждая предстоящий год. Я достал чистый пергамент, самопишущее перо (одно из немногих действительно полезных изобретений этого мира) и начал писать.
«Запись первая. Смерть номер один».
Я подробно описал все: от момента, как мое имя выпало из Кубка Огня, до лже-Муди, заманившего меня в ловушку, и смертельного проклятия. Я описал его внешность, его слова, даже выражение его глаз. «Убийца — Аластор Муди. Или тот, кто выдает себя за него. Мотив — неизвестен, но связан с Турниром. Цель — моя смерть. Способ — непростительное заклятие Авада Кедавра». Я добавил дату и время своей «смерти» — вечер Хэллоуина, сразу после объявления чемпионов.
Закончив, я перечитал написанное. Строки дышали холодом и безысходностью. Но одновременно это был мой первый шаг к сопротивлению. Я больше не был слепым котенком. У меня было знание.
Теперь нужно было спрятать дневник. Я не мог доверять никому. Я зачаровал пергамент простым отталкивающим заклинанием для любопытных глаз и спрятал его под самой шаткой половицей под своей кроватью, предварительно убедившись, что там нет пыли веков или гнезда докси. Примитивно, но на первое время сойдет.
