– Вы говорили, что можете проникнуть в разум ваших лис, – сказал Кар. – Покажите мне как. Если я смогу проникнуть в разум Визга, я узнаю, жив ли он.
Миссис Стрикхэм недоверчиво нахмурилась.
– Мам, попробуй, – попросила Лидия.
– Хорошо, – согласилась та.
Она расстегнула пальто и села на пол по-турецки. Ее лисы легли на живот в нескольких ярдах[3] от нее.
– Сядь, Кар. Остальных попрошу вести себя тихо. Для этого требуется высокая сосредоточенность.
Кар сел напротив мамы Лидии, чувствуя себя не очень-то уверенно.
– Закрой глаза и постарайся расслабиться, – сказала она. – Освободи голову от всех мыслей.
Это оказалось непросто. Стоило ему закрыть глаза, как перед ним вставала бойня в зоопарке. Отряд спецназа, блеск пистолетов и вспышки выстрелов, съежившиеся от страха Бестии. И лицо Селины, стоявшей рядом с матерью.
– Я чувствую твой гнев, – сказала миссис Стрикхэм. – Кар, ты ничего не сможешь сделать, если не будешь держать эмоции под контролем.
Кар отогнал навязчивые мысли, но на их место тут же пришли другие. Первая встреча с Селиной в старой спальне, вот он в первый раз рассмешил ее. Прилив гордости, когда она сказала, что хочет встретиться снова. Он поверил ей, не задавая вопросов, а она все время смеялась не над его жалкими шуточками, а над тем, как легко его обмануть.
–
Кар глубоко вдохнул и отбросил воспоминания о Селине. Он старался представить себе черный шар пустоты, непроницаемый, не уязвимый ни для каких мыслей.
– Хорошо, теперь сосредоточься на вороне, – сказала миссис Стрикхэм. – Тверди про себя его имя, думай только о нем и ни о ком больше.
Кар последовал ее приказу.
Он вспоминал ворона, как в старые добрые время тот сидел на краю гнезда.
– Его дух далеко, – сказала миссис Стрикхэм. – Найди его.
Кар вспоминал, как тот пикировал вниз, чтобы попить из лужи.
Он вспоминал, как молодой ворон не жуя заглатывал чипсы.
Все произошло внезапно. Черная пустота в сознании Кара начала распадаться, уступая место пятнышкам яркого света. Казалось, что его мозг раздвоился, и медленно всплывают другие мысли, чужие и древние. Ворон исчез, стала вырисовываться другая картинка. Картинка казалась изогнутой, непропорциональной, но когда свет перестал слепить его, Кар увидел лицо комиссара полиции Цинтии Давенпорт. Она красила губы, держа перед собой зеркальце. Кар понял, что они находятся на заднем сиденье автомобиля. Визга нигде не было.
Цинтия Давенпорт вдруг отложила помаду и посмотрела на него в упор. Ее холодные серые глаза сощурились от любопытства.
– А я все гадала, когда ты придешь, – сказала она.
Удивленный, Кар хотел было заговорить, но издал только хриплый вороний крик. Он посмотрел по сторонам и с изумлением обнаружил, что по бокам у него два крыла, натянутые и, похоже, привязанные к подголовнику на переднем сиденье. На одном крыле запеклась кровь, перья были поломаны. Он вдруг ощутил себя в ловушке и попытался сдвинуться с места. Он напряг мышцы крыльев, попытался приподняться – и тут же пожалел об этом. Крылья натянулись, боль пронзила все тело. Теперь он понял, что он видит. Он был в теле ворона.
Он был в теле Визга.
– Не дергайся, – мягко сказала Давенпорт.
Кар чувствовал, как часто бьется сердце. Что происходит? Что делает ворон в машине комиссара полиции? Она что-то знает о Бестиях?
Она наклонилась к нему. Теперь, когда Кар видел ее вблизи, сходство с Селиной было очевидным. Тот же широкий нос, фарфоровая кожа, широкий лоб. Но вот глаза были другие – в глазах матери не было доброты и сочувствия. Крик боли вырвался из его клюва.
– Ты, наверное, не можешь взять в толк, ради чего все это, – сказала она.
Задние двери автомобиля распахнулись, и Кар вздрогнул, когда с одной стороны сел мистер Шелк, с другой – Пинкертон, они заняли места по бокам от миссис Давенпорт. Крысиная Бестия чесала шею грязными кривыми ногтями. Они знакомы с миссис Давенпорт? Но…
Мистер Шелк приподнял шляпу.
– Мадам, – обратился он к матери Селины.
Искра понимания забрезжила в мозгу Кара по мере того, как он пытался осмыслить то, что происходило на его глазах. Первоначальный неясный страх сменился ужасом. Они знают ее. Они работают на нее. А это значит…
– Не пытайся говорить, – сказала Цинтия Давенпорт. – Просто слушай внимательно. Это не переговоры и не пустая угроза. Все твои сородичи в моих руках, и я бросила их в тюрьму, где им самое место. К полуночи принеси мне камень, или я убью их всех. Попробуешь позвать
Она улыбнулась, когда маленькое черное насекомое, шевеля крыльями, выползло у нее из-за уха. Кар в ужасе смотрел, как оно ползет по безупречно гладкой щеке и забирается в ноздрю. Миссис Давенпорт даже не поморщилась.
Это была она. Иначе и быть не может. Цинтия Давенпорт, мать Селины, и есть Повелительница Мух.
