Гамилькар ещё раз осмотрел укрепления Солунта. Стены вплотную подходили к морю и волны лизали их подножия. От краёв стен отходило несколько мысов, которые уходили в бухту примерно на четыре стадия. Между ними был залив, подходивший к самой стене. Штурм с мысов был невозможен, и римляне, зная об этом, оставили там небольшой заслон, укрепив самые опасные направления предполагаемых мест штурма. И вдруг Гамилькар нашёл то, что он искал с самого утра! Его лицо просветлело.
— Сегодня мы займёмся подготовкой штурма, а завтра Солунт опять станет нашим! — с убеждённостью сказал он. — Готовь конницу, Теоптолем, завтра всё решится!
— Но как, Гамилькар? — только и смог сказать Теоптолем.
— Ты скоро всё узнаешь, — улыбнулся Гамилькар. — Нам надо к утру погрузить конницу на корабли!
— Конницу на корабли?
— Да. У нас очень мало времени, пора приступать к реализации наших с тобой планов!
И Гамилькар увлёк за собой Теоптолема.
Глава 53
Карталон ускоренным маршем двигался за ушедшими к Эрбессу римскими войсками. Римляне со свойственной им энергией и скоростью, выставив заслоны из конницы, двигались походной колонной, отражая нападки небольшой конницы Карталона, которую он смог сформировать, захватив лагерь Сиракуз. В лагере было захвачено около полутора тысяч лошадей, которые совсем недавно прибыли из Сиракуз для усиления понёсших потери конных отрядов. Отступающие сиракузцы многое оставили в лагере, в том числе и приготовленную конную сбрую, наличие которой и заставило задуматься о возможном формировании конных отрядов. Из всей численности войска были выбраны воины, знакомые с конным боем и управлением лошадьми. Таким образом, Карталон укрепил своё войско всадниками.
Первое столкновение с сиракузцами, когда прибывшая армия показала себя с очень хорошей, боеспособной стороны, придало Карталону уверенности и он старался вызвать проконсула к сражению. Проконсул боя не принимал, ища более благоприятного случая. Пройдя по холмистой местности южной Сицилии, оба войска вышли к Эрбессу. Здесь проконсул остановился, выбрав место для лагеря вершину холма, один из склонов которого выходил к реке, а к другому склону прилегал город. Карталон разбил свой лагерь на соседнем холме, обратив его в своё главное укрепление против Кавдика. Два последующих дня обе стороны возводили свои укрепления друг против друга. На третий день, когда Кавдик получил подкрепление из города, римские велиты вышли из города и подошли почти вплотную к частоколу лагеря Карталона, вызывая того на битву. Посовещавшись с Ксантиппом, Карталон вышел из лагеря, отогнав велитов Кавдика конными туллами. Войско карфагенян построилось. В центре сплошной линией поставили Священные отряды. Барка вывел их из Акраганта. Позади железных фаланг поставили лучников Крита, вооружённых тяжёлыми луками, которые уступали по скорострельности более лёгким, но наносили более серьёзные потери противнику. Справа и слева встала наёмная пехота греческих гоплитов, кроме спартиатов. Вместе со всеми пращниками конница была смещена влево, Всех лёгких копьеметателей отправили вперёд. Справа вместе с отрядом Диархона встали спартиаты.
Римская пехота построилась в свои привычные три линии, укреплённые по бокам конницей легионов. Увидев построение противника, проконсул бросил велитов вперёд и они, рассыпавшись, пошли в наступление. Сражение завязалось именно с противостояния лёгких копьеметателей карфагенян и римских велитов. Легковооружённая пехота стала засыпать друг друга копьями. В некоторых местах, где не осталось копьев, столкновения перерастали в рукопашную схватку. В это время подошли легионы Кавдика. Пельтасты карфагенян устремились к своему строю, за ними побежали велиты, но, приблизившись к вражеским линиям, они попали под обстрел поджидавших удобного случая критских лучников, стрелявших из-за спин Священных отрядов. Это был убийственный огонь для римских велитов! Их, не обладавших достаточными доспехами, выкашивали стрелы и, понеся тяжёлые потери, велиты по звуку трубы покинули первую линию. Вместо них вышли гастаты. Они двигались ровными рядами и, согласно разработанной тактике, подступали к Священным отрядам на расстояние броска своего метательного, тяжёлого дрота. Но попали под тот же ливень тяжёлых стрел. Стрелы вырывали из их рядов воинов, не успевших заслониться своим щитом, но, несмотря на это, гастаты всё же дошли до отрезка, с которого возможен точный и убийственный бросок римского пилума. Гастаты поредевшими рядами сделали залповый выброс дротов своих манипул. Дроты тучей устремились на ровные шеренги фаланг.
