Кавдик, видя происходящее на правом фланге и возможное поражение конницы, послал триариев Бура на помощь своему легату. Триарии, будучи копейщиками легиона, бросились на выручку своей коннице, но были остановлены теми же пращниками Родоса. Чтобы не нести потери и выполнить задачу, триарии вынуждены были перестроиться в несколько «черепах» и двинуться к коннице намного медленнее, чем предполагалось… Кавдик, надеясь на победу опытнейшей пехоты триариев, обратился к своему левому флангу. Увидев, что на правом фланге карфагенян нет конного заслона, он решил воспользоваться этим, отправив конницу левого фланга в обходной манёвр для нанесения флангового удара. Две алы по пятьсот всадников в каждой, без окружения префектов, понеслись на одиноко стоящий отряд пехоты карфагенян, прикрывающего правый фланг неприятеля. Этим отрядом был отряд Диархона. Отряд выстроился в семь рядов, заняв часть лощины с небольшой речкой с правого бока. Римские алы тяжёлой поступью неслись на этот отряд. Казалось, тяжёлой коннице легионов не составит никакого труда опрокинуть строй пехотинцев, не имеющего в своём арсенале тяжёлых копий, так необходимых для отражения конного удара. И действительно, воины Диархона, снятые с кораблей и привыкшие к сражению на борту корабля, в большинстве своём, к одиночным схваткам, не были обучены сражению с конницей врага, и в этом явно просматривался просчёт командования карфагенян. Римляне уже предвкушали победу — до передней линии карфагенян оставалось не более ста локтей! Но вдруг строй карфагенян разбавился красным цветом плащей! Передняя линия неприятеля вся покраснела, наполнившись бронзовыми, круглыми щитами и остро оточенными копьями с длинным широким лезвием, которые в несколько рядов нацелились на приближающуюся конницу! Префекты ал поняли, на какую чудовищную хитрость пуннийцев они клюнули! Но поворачивать уже было поздно! И всё же первая линия всадников, увидев направленные на них страшные наконечники, инстинктивно натянули поводья. Задние ряды конницы, не успевшие среагировать, по инерции наскочили на передние. Ряды конницы смешались. В это время спартанцы, а это были они, бросились на конницу. Ксантипп применил хитрость. Он предугадал, что у римлян обязательно возникнет искушение опрокинуть корабельные отряды, не имеющие копий, и выйти во фланг основным силам карфагенян. Поэтому спартанцы легли на землю, растворившись в высокой траве между рядами воинов Диархона. При приближении конницы они должны были подняться и разгромить её. Так и случилось! Разгром двух ал был полнейшим. Спартанцы, вышколенные справляться с атакой конницы, без труда растерзали строй римских всадников. Подключившийся отряд Диархона, которому была уже не страшна потерявшая строй и натиск римская атака, сбивал и стаскивал с лошадей опешивших римских всадников. В короткий промежуток времени небольшой отряд в пару римских турм, вырвавшийся из точки поражения, бросился обратно к лагерю. Строй спартанцев снова собрался и, соединившись с отрядом Диархона, обрушился на фланг принципов и гастатов, уже теснивших к тому времени наёмных гоплитов. Принципы и гастаты дрогнули…
А на правом фланге римлян конница легиона сломалась под напором и натиском разогнавшейся конницы Карталона. Римские всадники, потеряв строй, оглядывались на триариев, но те не могли ускорить своё продвижение. Вот ещё один напор и римская конница в большинстве своём повернула к лагерю. Остальная часть оказалась зажатой в кольце численно превосходящей конницы карфагенян. В центре суматохи конного боя выделялся всадник с яркой фибулой на плаще, он врывался в кучу всадников римлян и сеял меж ними страх, нанося страшные по скорости и мастерству удары. От одного из таких склонил свою голову и сполз на землю храбрый легат Бур. После смерти легата сражающиеся римляне упали духом и стали искать спасения в бегстве. «Черепаха» триариев, подошедшая к границе конного сражения, поняла, что вступать в схватку уже нет смысла, потому что и пехота, не выдержав флангового обстрела, стала в беспорядке отступать от фронта противостояния с наёмными гоплитами. Строй тяжёлых принципов попятился и стал отступать…
…В одной из «черепах» находился советник. Стоя во втором ряду передней «черепахи», он всматривался в конную гущу врага, выискивая кого-то глазами. Вот взгляд его выхватил что-то, глаза блеснули надеждой, но бежавшая конница легиона в своём порыве бегства унесла и все проснувшиеся было в его глазах надежды. Взгляд его потух и наполнился повседневной ядовитой зеленью. Он приказал идущему с ним рядом старшему центуриону:
— Прикажи трубить отход!
