Римский гарнизон, защищающий захваченный ими город, стал выполнять давно разработанные меры отражения подобных штурмов. Но действия карфагенян ставят их в тупик. Появившиеся в заливе галеры спутывают все их планы. Удары, раздающиеся об стены и ворота города, заставляют их броситься всё же на стены. В это время галеры Гамилькара высаживают пехотный десант на одном из упомянутых ранее мысов. Другие же начинают бить из своих тяжёлых онагров по краю стены, упирающейся в море. Гамилькар, разработав план захвата города, начал реализовывать свой план на деле. Удары онагров сотрясали стену, которая и так ослабла от постоянных и беспрерывных атак морских волн. Как минимум, десять галер вели прицельный огонь по краю стены. Другие галеры, войдя в залив, стали в ожидании. Римские силы, снаряженные для обороны гавани и пирса, устремились к мысу, чтобы занять башню и воспрепятствовать проникновению пуннийцев в город.
А между тем бомбардировка продолжалась. Уже были выбиты ворота и римляне были вынуждены держать там крупные силы, ожидая атаки. Но карфагеняне били теперь в край стены, следующей за башнями ворот. Ядра сотрясали стену, расшатывая её основание…
А в заливе на мысе галеры уже обрушили часть стены, уходящей в воду. Стена, рухнув так быстро от ослабленного морем основания, развалилась на части, образовав перешеек между мысом и внутренней частью города. Как только это произошло, туда бросился отряд пуннийцев. Римляне, увидев разрушение края стены, попытались воспрепятствовать войти в город неприятелю. Завязалось сражение. Галеры, бившие по стене, теперь подошли ближе и стали засыпать римлян стрелами с бортов. Бой разгорался, так как видя в каком положении оказался отряд, прикрывающий башню, из гавани ушли ему на помощь последние, прикрывающие гавань, силы.
Вот тут раскрылся замысел Гамилькара. Увидев, что римляне бросили свой резерв в помощь сражающимся у башни, стоящие в стороне галеры ринулись к пирсам. Карфагеняне были искусными моряками и гавань была им знакома. Они без задержек приставали к пустующим пирсам и тут же сбрасывали с галер сходные мостики. С кораблей стали съезжать тяжёлые всадники Священных отрядов. За короткое время более ста пятидесяти всадников оказалось на берегу. Они, выстроившись клином, ринулись в тыл сражающимся у башни римлянам. Удар тяжёлой конницы в спину строя расстроил ряды римской пехоты и нанёс им тяжёлые потери. Строй рассыпался и утратил римскую стойкость. Карфагеняне одержали верх.
В гавани меж тем высадилось уже пять сотен всадников, к которым подошла пехота, победившая у башни и пролома стены. Соединившись, эти отряды устремились на центральную площадь гавани и далее в город…
По городу быстро разнеслась весть о захвате и высадке отрядов Гамилькара в гавани. Римляне попытались перекрыть улочки, сняв часть сил со стен, но Теоптолем, собрав конницу в кулак, пробился к воротам города. Одновременно Гамилькар, увидев оголённые стены города, повёл на штурм все остальные отряды. Карфагеняне быстро забрались на стены, оставленные без присмотра. Римляне, ожидавшие штурма ворот, так и не дождались этого, но через некоторое время увидели, что полностью окружены врагом. Часть их была перебита, часть сложила оружие и была отправлена в Лилибей.
Гамилькар объезжал вновь отвоёванный Солунт. Ему навстречу выехал Теоптолем:
— Клянусь громовержцем Зевсом, ты великий стратег, Гамилькар! Это самый удачный план по захвату города. Римляне так и не догадались, где будет нанесён решающий удар штурма! Ты — великий стратег!
— Мы только отвоевали город, Теоптолем! К тому же, который сами потеряли. Поэтому хвалиться здесь нечем! — спокойно, без лишней радости, но глубоко удовлетворённый, заметил Гамилькар.
— Да. Но теперь вся часть Сицилии, находившаяся под нашим влиянием, находится опять у нас. Это большой успех! Ты свёл все успехи римлян к нулю. У них осталась только армия Кавдика в глубине острова, остальные около Мессины. Это может изменить их планы и армии, находящиеся около Мессины, вступят в войну здесь, а не в Африке! — высказал свои предположения Теоптолем.
— Хорошо, если твои слова сбудутся, мой друг! Мне донесли, что Рим ждёт войны с галлами. Но не мы командуем их легионами. Поэтому это лишь предположение и не более того!
— Что будем делать с пленными, Гамилькар?
— Идёт война и поэтому возможен обмен пленными. Переправим их в Лилибей.
— Неужели ты будешь заботиться о пленных врагах? — удивлённо спросил Теоптолем. Он привык, что пленных ливийцев и воинов различных племён Африки считали за скот.
— Да, — твёрдо ответил Гамилькар, — Рим был до этого цивилизованной республикой и твёрдо выполнял моральные нормы, принятые в отношении пленных. Пока у нас нет причин поступать иначе! Кстати, где командир гарнизона римлян? Кто он?
— Военный трибун Секст Сурций. Погиб у пролома в гавани, — ответил Теоптолем.
— Надо отправить тело трибуна к ближайшему военному разъезду римлян. Пусть проведут тризну, согласно их обычаям. Он умер, как солдат.
