— Тогда я сейчас же отправляюсь к Регулу! И передам ему об этом сам! — вызвался Сервилий, освобождая тем самым легата от отправки к нему посыльного.
— Спасибо, Сервилий! Я думаю, ты найдёшь нужные слова в общении с консулом, — говорит Бабрука, — в последнее время наш Марк мало к кому прислушивается, доверяя только своему мнению!
— Соглашусь с тобой, Тит! Скажу честно, мне намного спокойней быть с тобой в авангарде, в твоём легионе, чем находиться среди лизоблюдов Марка в ставке консула! После сражения у Адиса его характер изменился в худшую сторону! Признаки диктатуры и тирании присутствуют в каждом его решении! Несколько городов ливийцев, которых он заподозрил в симпатиях к пуннийцам, он отдал на разграбление своим легионам! И это несмотря на то, что почти вся Ливия открыла нам свои ворота! В результате эти города превращены в пепелище! А другие ливийцы, ещё вчера радующиеся нашему присутствию, теперь уже не проявляют тех чувств, и это сразу же отразилось на снабжении армии хлебом и фуражом. Но это его совсем не расстроило. Мне кажется, что он этому только рад! Ведь у него теперь появился хороший повод приблизить к себе рядовой состав армии, отдавая на разграбление города, которые, по его мнению, заслуживают кары! Солдаты смотрят на него, как на единственного человека, кто о них заботится! Будучи деспотом и тираном, он ещё становится и демагогом. Всё это очень плохо!
— Это ты точно подметил! Регул делает всё, чтобы привязать к себе армию! Армия — это инструмент, который он выбрал для достижения дальнейших целей. Вот только цели он ещё не озвучил. Для этого ему нужна убедительная громкая победа! Как только Регул добьётся её, мы по-новому увидим его! — усмехнулся Бабрука. — Ибо Марк откроет нам своё истинное лицо! Сейчас оно сокрыто за маской консула.
— Я тебе хочу сказать более, — снизил свой голос Котта, — у него появилась склонность к интригам среди своих сподвижников в ставке! Септемий Бибул, пользующийся вроде бы у консула расположением, ведь консул прислушивается к его мнению и проявляет уважение к его взглядам на ведение войны, вдруг начал вызывать у Регула раздражение! Как только Септемий отправился в Клупею, он тут же отменил ограничение передвижения находящихся в лагере арканитов и их магистра. Магистр эти дни стал почти что тенью Регула! Хотя мне кажется, у него какая-то своя задача, скрытая даже от Регула. Но не это меня тревожит! Я еду в ставку, чтобы отправить весточку Септемию. Мне кажется, ему грозит опасность! И эта опасность исходит от обоих — и от консула, и от магистра арканитов. Уезжая сюда, я стал невольным свидетелем отрывка одного разговора! Этот разговор состоялся между Регулом и этим rex sacrorum. «Всё, что мне нужно, — сказал Регул, — это чтобы моё имя не было в числе подозреваемых! Именно поэтому я посоветовал ему везде ходить с охраной или быть возле меня!» «Тебе или, вернее, твоей репутации ничего не грозит, — ответил rex sacrorum, — это произойдет в месте, отдалённом от тебя. Он уже выполнил возложенные на него наши надежды. Больше пользы он нам не принесёт и поэтому в Риме он нам не нужен». «Какую же пользу мог принести этот змеёныш в моей армии? Я был вынужден терпеть его слишком умное лицо всё это время?» — Голос говорил с явным пренебрежением к этому человеку, о ком вёлся разговор. «Ты в Африке, Марк! Вот его заслуга!..» — Сервилий прервался, обдумывая что-то. — Далее я не расслышал, так как они, пройдя мимо меня, отдалились и слов было не разобрать. Я не сразу придал этому значения и не провёл аналогий, к кому могло относиться услышанное. И уже здесь я вдруг подумал о Септемии! Ведь только его одного нет сейчас в ставке! И если бы не его обходной манёвр кораблей у мыса Экном, наша там победа была бы под вопросом…
— Сервилий, мы не можем более говорить, когда нашему другу грозит опасность! Надо известить Септемия как можно быстрее!
Друзья простились и отправились каждый в свою сторону…
Глава 15
Между двух городов, а вернее всего того, что от них осталось, ибо города практически были превращены в руины, стоит римский военный лагерь. В утренних лучах он кажется огромным живым организмом. Окрестности лагеря вытоптаны и сожжены, и это несмотря на то, что лагерь почти не укреплён. Римляне давно уже не ведут себя в Африке как союзники ливийцев. Всё, что можно отнять, забрать, реквизировать для нужд армии, отнимается.
Ливийцы, встретившие римлян как союзников, теперь затаились и стараются не покидать своих поселений. Они прячут, угоняя в безлюдные места, свои стада скота и прячут муку и зерно. Римская тень, только двигающаяся в сторону Карфагена, уже накрыла своей тяжёлой, смертоносной дланью ту часть территории страны, по которой она двигалась.
