Несмотря на наступивший вечер, воздух, разогретый дневными лучами светила, не спешил охлаждаться до приятной телу температуры, и только лёгкий ветерок, тянувшийся с моря, напоминал о скоро наступающей ночной прохладе. Экзотические птицы устроили свою перекличку, наполняя своим гамом окрестности равнин и лесистых холмов. Между холмами возвышаются причудливые деревья, назваными пробковыми за их мягкую древесину. Вокруг них копаются люди. Что они делают? Копают колодец? Ищут драгоценные камни? Добывают какие-то съедобные корнеплоды? Меж них ходит молодой человек, он очень подвижен, он заряжает других своей энергией, помогая то одним, то другим. Своим примером он заставляет окружающих закончить свои работы до захода солнца. При ближайщем рассмотрении молодой человек оказывается центурионом, а люди — воинами, занимающимися оборудованием волчьих ям.
— Давайте, ребята! Ещё немного, и закончим последнюю линию заграждений. Помните, какой переполох в наших рядах вызвали ворвавшиеся слоны? А сейчас мы приготовили им сюрприз! — говорил центурион солдатам, забивающим острые колья и заточенные брёвна в ямах.
— Кассий, всем известен твой боевой опыт и пыл! Но что помешает нам закончить его завтра? — говорит другой центурион, подходя к Кару. — Люди устали, работая весь день в такую жару, пора отдохнуть и перевести дух!
— Пенфей, это хорошо, что ты заботишься о своих людях. Но ещё лучше, если ты сохранишь их жизни в сражении. Закончим работу и отдохнём! — уже не упрашивает, а приказывает Кар.
Воины, услышав приказ своего приимпелярия, прикладывают все усилия, и вот уже последние ямы оборудуются колами и готовы к маскировке.
— Кассий, а что твоя последняя разведка, дала какие-то результаты? — спрашивает Пенфей, когда манипулы возвращались в лагерь. — Вчерашние дозоры никого не обнаружили.
— Никогда невозможно увидеть то, что хочет остаться невидимым, — ответил Кар, погружённый в свои мысли.
— О чём это ты? — не сдаётся Пенфей. — Говоришь какими-то загадками!
Кассий поворачивается к Пенфею, его взгляд полон задумчивости и тревоги. Он не спеша достаёт из-за полога плаща какой-то кинжал.
— Вот это метило в меня! Когда мы поднялись первый раз вон на тот центральный холм. — Кассий протягивает Пенфею кинжал и кивает головой в сторону холма, о котором говорит.
Тот берёт кинжал с опаской, будто дотрагивается до какого-то проклятья.
— Никогда не видел у пуннов таких! Это что, ливийский? Или какого-то дикаря?
Пенфей удивлён. Он долго рассматривает клинок, взвешивая его в руке.
— Я не знаток метательных ножей, но мне кажется, он не может быть таким изящным у туземцев, — заканчивает осмотр и оценку кинжала Пенфей.
— Ты прав, Пенфей! Если бы ты жил в Риме, тебе был бы известен вот этот герб и кому или чему он принадлежит! Но он может метить не только в меня! Многие достойные люди Рима ушли из жизни из-за таких ножей и лиц, ловко их бросающих!
— Как же тебе удалось спастись? Ты услышал бросок? — недоумевает Пенфей.
— Меня спасла моя личная нимфа Артемиды. Это она подала мне знак, я согнулся, и он, — Кар взял в руки кинжал, — ударился в камень, точно, где была моя голова.
— Нимфа?! У тебя есть собственная нимфа? — недоверчиво переспросил Пенфей. — Это здорово, когда тебя охраняет божество! Но, глядя на твои раны, Кассий, с трудом верится в её присутствие!
— Пенфей, я тоже так совсем недавно думал. Но для того и дана нам жизнь, чтобы направлять нас на правильный, истинный путь, который нам определяет судьба, через многие испытания. Я никогда не мечтал быть военным, но вынужден служить, чтобы помогать своим родным выжить в столь трудное для римских земледельцев время. Но сейчас, когда я увидел, что они справляются и без моей помощи, я решил оставить службу после наступления мира!
— Что-то мне не верится, что он когда-нибудь наступит! Я родился в этрусском городе Вольсиние. Мой отец после покорения Этрурии женился на коренной этруске, моей матери. Этруски потеряли независимость, но научили латинян многим ремёслам. Латиняне не противились нашим традициям, и поэтому моя мать мне многое рассказала о наших богах. Отец же рассказывал мне о богах Рима! Получается, что во мне течет половина крови латинской, а половина этрусской! После моего призыва в армию я не был дома. И совсем не знаю, когда туда попаду! Ты, Кассий, хоть совсем недавно был в отпуске! Видел своих родных, свой дом, свой очаг! Я лишь мечтаю об этом! Да и все, я уверен, были бы рады отправиться обратно, прими консул мир, который привезли пунны! Но ему нужна война! — Пенфей вздохнул и тут же нашёл этому объяснение: — Видно, на него тоже не влияет никакая нимфа! — горько усмехнулся Пенфей.
— На него влияют другие! Этот нож их произведение! — недобро заметил Кар.
Отряд к этому времени уже вошёл в небольшой укреплённый лагерь. Кассий и Пенфей вошли в свою палатку и легли на кушетки.
— Ты всё время говоришь загадками, Кассий! — Пенфей подложил под свою голову сложенный плащ. — Мне не были понятны твои слова в дороге.
