— Так, заряжай, — командовал рослый галл своими подчинёнными, — целься… нет, нет!.. Бери повыше… повыше… вот!.. Выстрел! — И лучники запустили залп горящей смерти в попавших в беду ливийцев. Но в это время порыв ветра сместил полёт стрел в сторону, и лишь несколько из них попало в судно, вызвав там сразу возгорание. Было видно как команда пытается сбить пламя…
— Так, берём поправку на ветер, — продолжал командовать галл, — туже натягиваем лук… ха-ха!.. Эта порция им придётся туда, куда…
Вдруг галл запнулся на полуслове и, закатив глаза, рухнул на палубу… Позади галла стоял центурион, он перешагнул лежащего галла и с горящими от гнева глазами, не сулящими ничего хорошего, двинулся к шеренге стреляющих. Руки чесались у Массилия, так ему хотелось пройтись плоской стороной меча по этим тупым, наполненным животной радостью лицам. Возбуждённость его лица подействовала на галлов, они опустили луки.
— Ты что, центурион?! Это же ливийцы! — начал было один, но тут же получил удар по голове и рухнул на палубу вслед за командиром…
— Ну и что? Это что, ставит их в разряд диких зверей, на которых объявлена охота? Или они пустили в вас стрелу или копьё? Это простые рыбаки или торговцы рыбой! Какой бы национальности они ни были, это просто люди! Это не военные! Это простые люди! — Массилий сделал ещё один шаг вперёд. Галлы попятились назад.
К этому времени к Массилию подбежало несколько воинов его центурии. Они не понимали, что произошло между их центурионом и союзными галлами, и поэтому заслонили собой галлов, дабы центурион не применил ещё раз меч. Глаза Массилия блуждали, не успокаиваясь…
— Что здесь произошло? — вдруг раздался грубый, надменный голос.
Из-за спин галлов вышел человек с отличиями морского военного трибуна.
— Я спрашиваю, что здесь произошло? — в его голосе звучали командные нотки.
— Этот центурион сошёл с ума! Он разбил голову нашему декану! А после сделал то же самое с другим, пытавшимся его успокоить! — подали голоса галлы.
— Что?! Убери свой меч, центурион! И отдай своё оружие! Я накладываю на тебя арест до выяснения всех обстоятельств произошедшего!
Услышав от своих принципов, что на носу галеры что-то произошло с Массилием, к месту подошёл и приимпелярий Кассий Кар. Он ускорил шаг, когда услышал часть речи трибуна…
— Массилий! Что с тобой? Убери меч! — Кассий взял за руку центуриона. — Что тут произошло?
— Они стреляли по рыбакам, приимпелярий! И Массилий вдруг без слов разбил двум из них головы! — ответил один из стоящих рядом с ним принципов.
— Арестовать центуриона! — крикнул трибун. Члены корабельной команды двинулись к Массилию.
— Стойте! — твёрдо сказал Кассий. — Это мой центурион, и я несу ответственность за его поступки!
— И понесёшь, — закипел трибун, — это мой корабль, и я своей властью могу арестовать и тебя, несмотря на твои заслуги, приимпелярий!
— Это мы посмотрим, кто кого арестует! — послышались голоса стоящих вокруг воинов центурии Кассия.
— Только попробуйте достать мечи! Клянусь глазами Аргуса! Вы останетесь без своих! — зло крикнул другой воин центурии Массилия.
Глаза трибуна забегали. Но принадлежность к древнему роду патрициев и привычка командовать брала в нём верх.
— Я приказал арестовать наглеца! — сказал он. — Или я объявлю всех вас изменниками и мятежниками! А вы знаете, что это значит! Вас всех казнят перед строем легиона!
— Постой, трибун! Ведь твои галлы стреляли по рыбакам! А Массилий сам из числа бывших рыбаков! Понимаешь?
— Ну и что? Я сам разрешил и даже дал указание стрелять своим стрелкам по всем целям, которые их заинтересуют! — с нотой бравады высказался трибун. — Мой род послал меня сюда сражаться с врагом любыми способами, чтобы торжество римского оружия преобладало над всем! Подчиняйся, центурион, или будешь казнён со всеми своими товарищами, которые попробуют мне воспрепятствовать!
У Кара пошла кругом голова от слов отпрыска какого-то рода патрициев, решившего, что на войне вправе устанавливать свои законы… Кассий схватился за рукоятку меча…
— Не надо, Кассий! — Массилий перехватил руку Кара. Он вдруг улыбнулся и, повернувшись к трибуну, бросил ему под ноги меч. — Прими, трибун, оружие, которое служило римской славе более двадцати лет. Надеюсь, что ты сможешь удержать его со славой! — Массилий отсоединил от перевязи флейту центуриона и бросил её также к ногам трибуна.
— Взять его! — трибун захлёбывался от ярости. — Ты будешь казнён! Я приложу к этому всё своё влияние на Катулле!
— Ну что же, — принял решение и Кассий, — тогда и я буду казнён вместе с ним. — Кассий бросил на ногу трибуну и свой меч. Рукоять меча, отскочив от палубы, больно ударила трибуна по большому пальцу его ноги. Тот согнулся, издав стон, и скривился от боли.
— Как же ты собираешься поднять славу Рима на новый уровень, если не в силах стерпеть боль от простого ушиба? — закончил Кассий.
Вокруг раздался громкий смех, что ещё больше взбесило отпрыска патриция. Этот приступ бессилия и боли окончательно выветрил из головы трибуна остатки разума.
— Измена, измена! — завопил он. — Это измена!
