— Я никак не могу успокоиться от увиденного! — сказал Септемий. — После такого не сразу оправишься и соберёшься с мыслями!
— Да! Я понимаю тебя, — согласился Катон. — Тебе приоткрылась только часть нашей тайны! Но и от этой части можно пересмотреть видение римской истории. Но тебе надо принять правду такой, какой она есть!
— Если я соглашусь не противиться вашим действиям, что мне придётся делать? Ведь я нахожусь на службе Республики?
— На службе нашей Республики! Тебе, Септемий, пока не придётся делать ничего! Только наблюдать и анализировать, как ты умеешь!
— Наблюдать? Что наблюдать или за кем наблюдать? — уточнил Септемий.
— Ты всегда поражал меня ясностью своего мышления! — Катон расплылся в улыбке. — Тебе нужно будет проследить за действиями консула Регула. В последнее время он стал принимать какие-то невзвешенные, спонтанные решения в доверенной ему кампании. — Катон о чём-то задумался.
— Но, насколько я понимаю, не он виноват в задержке проведения операции в Африке? — Септемий вопросительно посмотрел на Катона.
— Регул очень патриотичен, до фанатизма. Вот это нас и пугает в нём. В нём бурлят страсти, которыми он управляет с трудом. Тебе будет нужно наблюдать за его психологией и в случае неукротимости его страстей оповестить нас об этом!
— Хорошо. Я исполню всё, о чём вы просите. И сделаю это ради возвышения Республики, — согласился Септемий.
— Ты даже не подозреваешь, какого возвышения! — Глаза Катона засверкали.
— Ну, я должен идти, мне ещё нужно зайти в казначейство, — Септемий заторопился. — Как мы будем связываться?
— Двуликий сам найдёт тебя, — многозначительно сказал Катон, кивнув головой Септемию в знак прощания.
Септемий спустился по ступеням на площадь храмов. «Они не доверяют Регулу, боясь его бунтарской натуры. Они боятся, что после победы в Африке он может вернуться в Рим диктатором и подвинуть от власти их орден. Интересно, они ему показывали то же, что и мне?» — рассуждал Бибул.
…Катон стоял и смотрел на удаляющегося Септемия. К нему подошёл человек в красном одеянии священного авгура и встал рядом:
— Что ты думаешь о нём, Марк? — спросил он Катона.
— Я стараюсь не думать о нём, Скрофа. Я думаю о пользе, которую он нам принесёт. Но с войны он не должен вернуться! Хватит нам его отца!
На лицах обоих играла усмешка. Глава 27
Здоровье Кассия Кара быстро шло на поправку. Молодая кровь спешила укрепить организм, разбегаясь по телу центуриона и неся с собой заряд бодрости и ещё какого-то странного чувства, обращённого к образу Иолы. Гречанка не выходила у него из головы. Кар засыпал с мыслями о ней и просыпался в скорой надежде её увидеть. Свои первые шаги по палубе корабля Кар сделал, опираясь на её плечо… И хоть ему было невыносимо тяжело делать эти первые шаги, её плечо, как ему показалось, излучало столько тепла и энергии, что слабость, подкашивающая ноги, вдруг куда-то исчезла, и Кар прошёл по палубе почти не качаясь. Последующие дни дали свои результаты. Крепость ног Кассия увеличивалась с каждым днём, но Кассий не спешил прохаживаться один, предпочитая чувствовать локоть Иолы и вдыхать аромат её волос. Иола старалась подольше оставаться с Кассием на палубе корабля. Они смотрели на вечерний закат солнца, которое утопало в морской пучине где-то на западе. Кассий, проживший своё детство и юность в деревне, в семье земледельца, никогда не был на корабле. Это было первое морское путешествие и знакомство с морем, не считая кратковременного плавания из Реггия при переброске легиона на Сицилию. Иола была уже знакома с морем. Она прожила свои годы в Акраганте, в семье крупного торговца, который продавал сицилийское зерно во многие греческие государства. Год назад она сама пошла в храм, чтобы стать жрицей Артемиды и была замечена Клариссой. Иола рассказывала Кассию о разнообразных ветрах, дующих в этих морях, о морских приметах, по которым корабелы отправляются в плавания или, наоборот, задерживают отправление грузов. Она уже не прятала свой взгляд от его глаз, которые, как ей казалось, принадлежали весёлому молодому человеку, а не опытному воину, видящему взгляд смерти во многих схватках. Кассий же забыл на это время свой долг римского воина и гражданина, стараясь не думать об этом. Через какое-то время они стали выводить на прогулку по палубе галеры окрепшего Массилия, держа его под руки с двух сторон и не отводя взгляда друг от друга. Беседы их продолжались до поздней ночи.
— Скажи, Кассий, а была ли у тебя на родине какая-нибудь девушка? — спросила как-то Иола, потупив взор.
— Нет, девушки у меня не было. Мне с раннего детства приходилось работать, чтобы держать хозяйство в надлежавшем состоянии, пока воевали старшие братья.
— И что, ни одна из римских девушек не положила глаз на такого юношу? — не унималась гречанка.
— Нет, почему. Взгляды некоторых я угадывал, — покраснел Кассий.
— Вот, вот! Расскажи! — Иола смеялась, хотя было видно, что тема её очень интересовала.
