Подойдя к галерам и предъявив письма квестора, запечатанные печатью, они без труда попали на борт. С вечерней зарёй конвой покинул порт. На следующее утро, миновав мели, конвой вышел в прибрежную полосу Южной Италии.
Кассий и Массилий находились в кормовой части корабля, любуясь побережьем. Кар, вспомнив свои мысли в лагере, обратился к Массилию:
— Скажи, Массилий, ты никогда не рассказывал о своих родных и семье. Почему?
Массилий задумался, но потом ответил:
— Мне не о чем рассказывать, Кассий, Отец погиб на войне с галлами, когда я только начал выходить в море! Мать получила от Республики стипендию за отца, но её хватило только на год. Когда сестры повзрослели, она вышла замуж за рыбака артели и ушла из дома, как это бывает. Моё детство прошло возле рыболовных снастей. С десяти лет я стал выходить в море со взрослыми рыбаками, ловить скумбрию и сельдь. И всё равно мы с матерью еле сводили концы с концами. Мне такая жизнь опостылела. Я до сих пор не переношу рыбий запах! Когда случилась первая война с Самнием, меня рекрутировали и обещали после победы отспустить домой, но война следовала за войной! Одна из них свела нас вместе, Кассий. Вот и вся моя жизнь! О чём же здесь вспоминать?
— Но воин ты замечательный! — утвердительно сказал Кассий. — Если ты такой же рыбак, то тебе нет цены, Массилий!
— Рыбак я, может и хороший, только дело это мне не по душе! Мне всегда хотелось, с самого детства, стать хорошим плотником, корабелом! Строить лодки, корабли! Вот это занятие! Мне так понравилось на галере Гамилькара! Чувствовать дыхание ветра и моря, чувствовать безграничную свободу необъятного водного пространства! Ты видел, как они чинят свои корабли? Прямо в воде! Работают с деревом, как настоящие мастера! Вот это жизнь.
Кассий с интересом и удивлением слушал и наблюдал за рассуждениями Массилия. Провоевав с Массилием более шести лет, он и не предполагал, что в этом человеке живёт такая восторженная, одухотворённая, мечтательная душа, что он может испытывать такие высокие чувства благодарности и привязанности. Он всегда был стойким, молчаливым солдатом. Вино, вот слабость, которую он проявлял в бесчисленных походах. Но сегодняшний монолог Массилия перевернул представления Кассия об этом человеке. Кассий слушал Массилия, боясь спугнуть налетевшую на него откровенность, открывшую душу сурового декана.
— Понимаешь, Кассий, когда я смотрел в Остии на строящиеся корабли, мне щемило мою детскую душу, почему я рождён для ловли вонючей рыбы. Но выхода не было! Республика облагала налогом рыбаков, которые по её же вине не могли обеспечить себе достойную жизнь. Я никогда не понимал, зачем нам война с этрусками! Этруски покупали у нас рыбу, платя нам вдвое больше, чем ту же рыбу взяли бы у нас в Риме! Но война грянула! Рыбаки разорились. И кто от этого выиграл? Республика? А разве рыбаки не были частью этой Республики? И вот я увидел другую жизнь, другой мир! Я не знаю, как там, в Карфагене, но на флоте Гамилькара всё по-другому. Моряки едят за общим столом. Нет таких разграничений, как в нашей армии. Наблюдая за ними на галере, я не почувствовал страсти к золоту и наживе. Я слышал лишь разговоры о далёких неосвоенных землях, о свободе, о далёких плаваниях, совершённых братом Гамилькара, о скором мире! Ты слышал, Кассий, в нашем лагере, возле Мессины, разговоры о мире? Там думают только о противоположном! И я подумал, если всё же он наступит, этот мир, я с удовольствием наймусь на корабли брата Гамилькара, чтобы остаток жизни провести среди свободы! Свободы выбора! Свободы духа! Там, на корабле, я понял, что нашёл своё потерянное детство! Мечту, которую у меня украла война!
Массилий замолчал. Кассий понял, что они вместе с Массилием что-то приобрели на корабле Гамилькара. Каждый своё! Кассий — любовь, Массилий — мечту. И то и другое были неоспоримо бесценны для обоих. Перед глазами Кассия возник образ Иолы, он погрузился в воспоминания…, её улыбка…, светлые локоны волос…, лёгкая поступь…
«Где ты сейчас? О чём думаешь? — мысленно беседовал с ней Кассий. — Судьба соединила нас на короткое время, чтобы разлучить на долгое… Но знай, какие бы расстояния между нами ни пролегали, я преодолею их, разрушу все преграды, чтобы снова слышать твой смех, голос и быть рядом с тобой!»
Конвой двигался вдоль побережья «подошвы» Италии. Дул попутный ветер с Атлантики. Вечером следующего дня он прибыл в порт Реггия. Очутившись на берегу, наши путешественники отправились на военную почтовую станцию Аппиевой дороги, где по требованию и предъявлению бумаг взяли лошадей. Заночевав в таверне при станции, наутро они отправились в путь…
Глава 36
