Зрители, болевшие за нубийца, испытали огорчение и досаду, а болельщики спартиата рукоплескали ему и радовались его тактической победе. Победитель выглядел спокойно, его поступь совершенно не выдавала усталости, когда он покидал арену. Акрополис проводил обоих атлетов аплодисменты. Тоган вернулся к своим, тяжело дыша. На его лице читалось разочарование своими действиями.
— Ничего неожиданного не произошло, Тоган, — обратился к нему Карталон. — Просто Харикл намного превосходит тебя в единоборстве копьями, как ты его в их метании! Ты уже стал победителем в одном разряде турнира и дошёл довольно далеко в другом! Так что нечего расстраиваться. Ты уже выступил и представил свою страну достойно. Теперь наслаждайся поединками других! — Он одобряюще похлопал нубийца по плечу.
Со всех сторон посыпались такие же слова поддержки и одобрения. Слова Карталона, сказанные в спокойном, приветливом тоне, действительно успокоили Тогана, и он почувствовал себя окружённым заботой друзей.
Пока распорядитель оглашал что-то на арене, Карталон осматривался по сторонам. Он старался быть рядом с Сибиллой, зная, на что способны приспешники храма Молоха в слепом поклонении своему культу. Он вспомнил отца…
Уплывая, в ту ночь из Карфагена с флотилией, он прощался с отцом на пирсе Крама. Именно отец поддержал сына в его решении отправиться в море. Они стояли вместе с Гамилькаром, которому тогда было лишь восемнадцать зим. Обняв сына, отец сказал:
— Не возвращайся в город два года, за это время настроение Совета изменится, но проведи это время для пользы Карфагена и не во вред роду Баркидов! Сынок, я верю в тебя! Прощай! И до встречи!
В городе был распространён обычай провожать в путь мореходов со всеми близкими, так как многие не возвращались из таких путешествий. Отец не изменил этому обычаю и оказался прав! Только случилось всё наоборот! Вернувшись через три года, Карталон уже не застал живого отца. Он умер от отравленной нуммидийской стрелы за год до возвращения сына! В битве при Абидосе он разбил объединённые силы Нуммидии и Пустынных племён, но сам был легко ранен в ногу стрелой. На рану никто не обратил внимания, но, возвратившись в Карфаген, отец слёг в лихорадке. Проболев шесть дней, отец умер на руках Гамилькара. Гамилькару тогда минуло двадцать лет. Следующей зимой он прошёл всю Нуммидию с огнём и мечом, карая вождей, повинных в той войне. Тогда он впервые показал свою неукротимую натуру и волю. Все ближайшие племена увидели, что появившийся сын Барки не оставит без ответа ни один из их происков, которыми так славились неуловимые в песках нуммидийцы. Что он прекрасно ориентируется в песках, куда враги попытались заманить молодого полководца. Итоги проведённой войны для Нуммидии были горькими. В песках, куда, как им казалось, они заманили карфагенян, от обезвоживания погибла половина армии вождей Нуммидии, остальные сдались Гамилькару… Гамилькар вернулся в город с первой громкой победой! Все цари Нуммидии поторопились заключить мир с Карфагеном на условиях, продиктованных Гамилькаром. Противники рода Баркидов, живущие в городе, на время приутихли. И возвращение Карталона было встречено горожанами с воодушевлением. Но и он проплавал это время не зря! От имени Карфагена он заключил в Испании союз с одним из сильных племён! Несколько крупных городов, включая Гадес, вступили в торговый союз с Карфагеном! Тем самым Карталон расширил влияние своего города и открыл новые возможности для торговли. Совет суффетов с одобрением выслушал его и поддержал все его действия. Карталон недолго пробыл в городе, отправившись в новое путешествие…
Всё время, когда Карталон предавался воспоминаниям и осматривался, на арене происходили события, которых никто не ждал. На арене проходил поединок Пелея и Дамиска. Пелей, воин из далёкой Киммерии, нанёс несколько ударов копьём по поножам Дамиска, отчего тот стал прихрамывать. Но сам Пелей пропустил встречную атаку — сильный удар в руку, который не позволил ему продолжать поединок. Сам Дамиск присел на колено, испытывая сильную боль в левой ноге. Судьи, посовещавшись, решили прекратить поединок, так как оба участника получили травмы, которые не позволили им принимать дальнейшее участие в турнире… Зрители проводили обоих участников аплодисментами и благодарностью за мастерство и отвагу.
Остался один бой, который теперь превратился в финальный. И распорядитель вызвал самых полюбившихся островитянам воинов — афинянина Аристокла и спартанца Харикла. Их поединок должен был поставить точку в сегодняшнем турнире. Два воина представляли собой два полиса, воевавших друг с другом в древности. Полтора века прошло с тех времён. Афины разрослись и стали более значимым городом в Элладе, а Спарта, напротив, уменьшила своё значение, но противоборствующий дух остался прежним. Соперники появились на арене…
