В отличие от них компанию „Соул он соул“ заботило качество и стиль песен и исполнения. Америка всегда воодушевляла Бобби и вдохновляла на работу, и, хотя он, можно сказать, предал ее, Америка очень обрадовалась их встрече.
Бобби решил для себя, что во время концертов в Рио сообщит Николсу о своем решении уйти от него. Если он предложит компании Николса заключить сделку, по которой она сможет и в дальнейшем получать часть заработанных им денег, то в „Николс хит сити“ наверняка согласятся. Хватит с него свадеб, ресторанов Лас-Вегаса и прочих услуг. Ему нужно время, чтобы отдохнуть и вновь вернуться к сочинительству и исполнению именно той музыки, которую он гениально чувствовал. Теперь, когда рядом нет Зеллы, ему вполне это по силам.
„Копакабана палас“ был роскошным отелем с видом на океан и знаменитым белым песчаным пляжем. Бобби поселился в шикарном номере на последнем этаже. Шампанское в ведерках со льдом, огромные корзины со свежими фруктами, цветы в двух спальнях и гостиной и куча визитных карточек.
Первым делом он выпил, потом просмотрел визитки „Карлос и Чара Баптиста приветствуют тебя в Рио… Карлос Баптиста и его персонал желают тебе всего наилучшего…“ И так далее.
Вечером намечался праздничный обед в его честь, который устраивал концертный импресарио. Николс и Памми пришли в ярость, когда узнали, что Бобби отказался на него идти. Он забрался в постель с бутылкой бурбона и заказанными в службе сервиса цыплятами и уткнулся в телевизор. Бобби устал делать то, чего от него хотели другие. Все, больше никаких услуг. Отныне он будет делать только то, что нравится ему, а если это кого-то не устраивает, то пошли все к черту.
Не исключено, что он даже постарается бросить выпивку и наркотики на некоторое время. Ведь он же может сделать это в любой момент… если пожелает.
Позвонил Карлос Баптиста. Разговаривал он вежливо, в голосе чувствовалась забота. Он не выходил из себя, как Николс.
— Нам очень жаль, что ты не сможешь присутствовать на ужине в твою честь. Может быть, тебе что-то надо?
— Наверное, я просто устал, — объяснил Бобби. — Перелет и все прочее.
— Я все прекрасно понимаю. Может, нужна молодая женщина, чтобы снять напряжение…
— Я привык сам решать свои сексуальные проблемы.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Никаких обид, приятель. Все в порядке.
Бобби тупо переключал каналы телевизора, пока не остановился на одном, где пела молодая пара. Была в них какая-то свежесть и новизна. Девушка была необычайно красива, да и парень под стать ей. Их бразильский вариант сочетания самбы и джаза отличался нежностью и в то же время был зажигателен и чувствен.
Заинтересовавшись, Бобби сел на кровати. Может быть, как раз это и есть то вдохновение, которое он ищет? Соул в сочетании с самбой и джазом? Его соул в их обработке?
Внезапно он понял. Да, это как раз то, что надо. Именно это он и искал.
По окончании шоу Бобби прочитал в титрах их имена.
Рафилла и Луис. Взяв блокнот, он записал.
„Рафилла и Луис, — подумал Бобби, — можно сделать из этого отличный хит, не прилагая никаких усилий. Да, парень, да. Именно так!“
Рио с его чарующей атмосферой и дружелюбной публикой стал спасением для Бобби. Все три его концерта на стадионе „Маракана“ имели огромный успех. В Южной Америке, без сомнения, Бобби Монделлу продолжали любить.
После долгих раздумий Бобби, к ужасу Николса, заявил, что намерен на некоторое время остаться в Рио.
— Ты не можешь так поступить, — резко возразил Николс. — У нас есть обязательства, которые следует выполнять.
— Откажись от них.
— Ты рехнулся?
— Мне здесь нравится, это место как раз для меня. Здесь я не пью и расслабляюсь. Все, решено, я остаюсь.
Николс пришел в ярость, щеки затряслись, хотя он и пытался держать себя в руках.
— И как долго ты собираешься здесь торчать?
— Столько, сколько мне будет надо.
— Но я же сказал, что тебе нельзя делать этого, Бобби. У тебя контракт.
— Да пошел ты к черту со своим контрактом. Мне без него и дышать уже запрещено. Знаешь что? Я работаю на других с двенадцати лет, а вот теперь решил ни на кого не работать, пока сам не определюсь. У нас с тобой есть контракт, поэтому ты получишь свою долю от того, что я заработаю в будущем, но сейчас я хочу уйти от тебя. Понял?
— Ты пожалеешь об этом! — взвизгнула Памми, внезапно вмешиваясь в их разговор.
— Заткнись, дура! — рявкнул Николс, вымещая свое зло на жене.
В результате обозленный Николс и обидевшаяся Памми были вынуждены вернуться в Лос-Анджелес без Бобби.
Прошло шесть месяцев, и, несмотря на многочисленные угрозы и звонки Николса, Бобби чувствовал себя счастливым. Своему управляющему он дал указание продать его особняк и все имущество. Зелле сообщил, что все кончено, что совсем не удивило ее. Он начал новую жизнь.
