— Бобби… — Николс придвинулся к нему и понизил голос до хриплого шепота, — подумай о моем предложении. Это просто потрясающе. Мы превзойдем всех. Какую мы с тобой составим отличную пару!
— Обязательно, — угрюмо ответил Бобби. Хватит уже с него этого шума, табачного дыма и отвратительных откровений Николса.
Появилась Памми с фальшивой улыбкой на лице, помада на губах у нее стерлась. Николс так и не узнал, что она только что занималась в кладовке оральным сексом с диск-жокеем, который так коротал свой десятиминутный перерыв.
— Пока, — сказала она и помахала Бобби ручкой.
Николс потрепал ее по щеке.
— Прекрасная девушка! — похвалил он.
Бобби вышел из клуба, сел в лимузин, приехал домой и лег в постель. На стереопроигрыватель он поставил пластинку Смок-Робинсона, а рядом с кроватью — стакан с шотландским виски.
Он все время ворочался, никак не мог заснуть. Просто ужасный вечер. Так много воспоминаний о прошлом.
Потом Бобби все-таки встал и принял теплый, успокаивающий душ и только после этого почувствовал себя лучше.
Наконец Бобби уснул.
— Я не собираюсь встречаться с прессой, — решительно заявил Крис. — Ни в ноем случае. Можете этих репортеров засунуть себе в задницу.
— Благодарю вас, мистер Феникс, — вежливо ответил Нортон Сент-Джон. — Если бы у меня была возможность, то я бы обязательно поступил именно так.
Крис невольно усмехнулся. Этот англичанин Нортон явно был гомиком, а Крис всегда вполне лояльно относился к голубым. Нет, у него и в мыслях никогда не было присоединиться к ним, но большинство голубых были умными и прекрасно информированными людьми, они гораздо больше обычных людей были осведомлены о том, что происходит в мире. А кроме того, они любили его пластинки. В Дании даже имелся клуб его фанатов-гомосексуалистов.
— Послушайте, — сказал Крис, стараясь объяснить свою позицию, — встреча с прессой не входила в условия нашей договоренности. Скажи ему, Хоук.
Хоук кивнул.
— Как хочешь, Крис, — ласково успокоил он, помолчал немного и добавил: — Хотя перед выходом нового альбома и в связи с нынешними разговорами о фильме это было бы не так уж плохо. Сейчас это очень престижное мероприятие. Уверен, что Рафилла и Бобби Монделла встретятся с журналистами.
— Наверняка. — В голосе Нортона Сент-Джона не было и тени сомнения, несмотря на то что он еще не получил согласия ни от Рафиллы, ни от Бобби. Держался Сент-Джон спокойно и сдержанно, хотя понятия не имел, что скажет избранной группе журналистов и телевизионных ведущих, когда выяснится, что один из приглашенных звезд отказался отвечать на их вопросы.
— Я с ними встречусь, — с радостью предложила Сибил. — Они меня любят. Не хочу показаться нескромной, но с тех пор как моя фотография появилась на обложке „Спортс иллюстрейтед“, они так и вьются вокруг меня.
— Нет! — отрезал Крис, взяв гроздь винограда.
— Почему? — возмутилась Сибил.
— Потому что я решил сделать это сам. Выделю им пять минут. — Он повернулся к Хоуку. — И строго предупреди их, что я не буду отвечать ни на какие вопросы, касающиеся „Дикарей“, База, Доктора Хеда и ее. — Он кивнул в сторону Сибил.
— А почему обо мне нельзя спрашивать? — обиделась Сибил.
— Моим поклонникам это не понравится.
— Какая чушь!
— И вся эта шумиха вокруг твоей фотографии им тоже, пожалуй, не нравится. Одиночество придает рок-звезде еще большую сексуальность. Это я для себя давно уяснил. — Крис засунул гроздь винограда целиком в рот. — Я видел в одном французском фильме, как там едят виноград, — пояснил он, — по-моему, его только так и можно есть.
Хоук предпочел сделать вид, что не замечает дурных манер своей звезды. Ох уж эти рок-звезды! Все они одинаковы. Уличные мальчишки с кучей денег и манерами поросят.
Нортон Сент-Джон незаметно облегченно вздохнул.
— Могу я считать, что мы решили этот вопрос? — спросил он. — Журналисты уже собрались.
— Ладно. Ты пойдешь со мной, Хоук, а ты, Сибил, оставишь свою задницу на месте.
Сибил так хотелось возразить, это было написано на ее хорошеньком личике. Со стороны Криса это было несправедливо по отношению к ней.
Максвелл Сицили вернулся назад, никто и не заметил, что он отсутствовал более двадцати минут.
Но Клои сразу же разыскала его.
— Быстрее, — сказала она, нетерпеливо потянув Максвелла за рукав, — Бобби Монделла репетирует, пойдем посмотрим.
— Я на работе, — буркнул он, отводя ее руку.
— Все в порядке, я сказала, что у тебя десятиминутный перерыв.
Не женщина, а просто чума какая-то!
Как сделать, чтобы она отвязалась, ведь Максвелл не мог допустить, что она нарушит его планы.
— Я должен сказать тебе кое-что. Я женат.
Клои это ничуть не смутило.
— Готова поспорить, что твоя жена не понимает тебя.
— Нет, прекрасно понимает, — быстро ответил Максвелл.
На пухлом лице Клои промелькнула тень разочарования, но ответ Максвелла не остудил ее пыла.
— Что-то я не заметила у тебя обручального кольца.
В спокойных глазах Максвелла промелькнула злость.
— Мы с женой считаем обручальные кольца пустым символом.
