— Ха! — выдохнул парень, выпуская стрелу.
За ней, словно за ракетой, в воздухе оставался еле заметный след, будто от дыма. Стрела взмыла вверх, медленно, будто раздумывая, перевалила самую верхнюю точку траектории и устремилась к цели.
Туша жука, которого приласкали из стрелометов, остановилась. Таран покачался, что-то утробно проверещал, как будто по стеклу гвоздем провели. А потом эта туша, медленно и даже как-то величественно стала заваливаться. В воздух взметнулась настоящая стена грязи, рядом пробегающих антов сбивало с ног.
Аринэль, тяжело дыша, смотрел, как во второго жука попала его стрела. Несколько мгновений ничего не происходило и парень даже цикнул с досады. А потом жука вдруг повело в бок прямо на антов, бегущих рядом с ним к стене.
— Молодец! — хлопнул по плечу парня Даиэль.
— Ага, — безэмоционально ответил Аринэль, ощущая себя так, будто он сейчас стену лично держал, вот прямо на плечах.
С другой стороны стены раздались крики, мат и звон. Эльф вскинул голову. А в следующее мгновение, словно в замедленной съемке, над парнем, который стоял с топором у края, словно материализовался черный ант. Даиэль тут же среагировал, всаживая в него стрелу, но ант уже рванул вперед и наконечник лишь бессильно отрикошетил от черного панциря на спине. Инсект сбил с ног бойца, как-то ловко крутанулся, сбивая еще одного, который спешил на помощь… и его словно бумажную фигурку вмяло в бруствер. Аринэль уронив дрожащую руку, не чуя ног, осел там, где стоял. Его начало колотить, как в лихорадке.
— Тащи вниз! — успел услышать он команду Даиэля перед тем как отрубиться…
… Аринэль как-то разом вернулся. Распахнув глаза, он несколько мгновений недоуменно пялился на белые облака. А потом обзор заслонило лицо.
— Господин, вы очнулись? — улыбка Цеси была какой-то…
Усталой что-ли. И грустной.
— Цес, — парень зачем-то поднял руку перед собой.
Ну, и не опускать же просто так. Погладил девушку по щеке.
«Какая же он все-таки симпатяга!»
Кстати, он лежал головой на ее коленях. Это было почему-то особенно приятно.
«Эй! Хорош валяться!»
Аринэль, опомнившись, сел. Сарай для карет. Вокруг люди. Лежат на носилках и просто на земле. Кто-то прислонился спиной к стене сарая. И запах. Этот тяжелый запах с привкусом железа не спутать ни с чем. Кровь. Между раненых суетились женщины. Аринэль заметил, что легкораненых, особенно тех, кто мог ходить сам, сразу направляют в дом барона или утаскивают. А тяжелых стараются перевязать здесь. Какая знакомая логика.
Аринэль остановил взгляд на носилках, где лежал мужчина без ног, причем его конечности были пристроены рядышком. Вздохнул. И нагнулся к парню, который сидел с белым лицом, неловко держа левой рукой свою же отрубленную чуть выше локтя правую руку.
— Я возьму? — спросил Аринэль, кивая на меч.
Парень ничего не ответил. И никак не отреагировал, что у него забрали оружие. Аринэль отцепил пустые ножны от пояса, повесил новый меч. И встал.
— Господин, — едва слышно, дрожащим голосом произнесла Цеси. — Обещайте… Что вы останетесь живым! Молю вас!!!
Парень посмотрел на нее. А потом нагнулся и поцеловал девушку в губы.
— Цес, — Аринэль улыбнулся. — Я всегда возвращаюсь.
В душе парня на эти слова что-то словно шевельнулось. Сердце на миг защемило, словно он прощался. Он провел кончиками пальцев по щеке девушки и, резко развернувшись, пошагал в сторону стены…
…Аринэль распрямился и у Цеси на секунду перехватило дыхание. Ветер отбросил его волосы назад и в этот миг он был словно герой из сказаний, молодой, гордый, сильный, с холодным взором воина обозревающего поле битвы. Здесь, среди женщин, уже вовсю судачили о том, что сделал молодой Тайфол. В словах людей сквозило уважительное удивление и парню, и всему роду. Цеси ловила завистливые взгляды девушек, а у нее не было радости. Ее душу просто выжигал страх, что она больше не увидит эти добрые, насмешливые синие глаза. Что она больше не ощутит его тепло, не услышит его голоса. Девушка не отдыхала, не пошла есть, потому что боялась остаться с этими мыслями наедине. Она больше не мыслила свою жизнь без него. Если бы кто-нибудь лет пять назад сказал ей, что она без памяти, отрицая себя, влюбиться в того нескладного, тощего, неразговорчивого парня, пусть и симпатичного, то Цеси бы ни за что не поверила. А теперь казалось, что она всегда, с начала времен, любила его…
