Девчонки со всех курсов и даже старшие парни, желающие сделать модный подарок своим девушкам, подходили к сестре на переменах и в Большом зале и интересовались, где можно приобрести такого питомца, как у нее? А Джинни отправляла их прямиком к братьям. Конечно, когда первый ажиотаж спал, исчезла и популярность, но подружка Кэтрин с Гриффиндора и еще парочка приятельниц с других факультетов остались. Они зарегистрировали у декана «Клуб пушистиков» и собирались там по субботам, обсуждая новые цвета, как рацион влияет на блеск шерсти и другие безусловно важные для владельцев дела.
За два месяца близнецы заработали почти сто пятьдесят золотых, а спрос на новый товар только возрастал, и уже сейчас на всех пушистиков не хватало, хотя они обходились недешево: вместе с сумкой — четыре галлеона с мелочью. Но содержать их было выгодно — они не старели лет десять, были очень ласковыми, мурлыкали от удовольствия, как кошки, ели любой мусор — от бумаги до старых тряпок и поломанных перьев, не линяли. И главное — меняли цвет под настроение хозяйки (каталог определения цвета прилагался).
Фред и Джордж что-то намудрили с чарами или зельями, и теперь окрашенные пушистики не могли иметь потомство. Это гарантировало на них дальнейший устойчивый спрос. Я удивился продуманности и дальновидности этих парней, а также их деловой хватке. Сам бы я до такого не додумался точно. Хотя это для меня и звучало несколько дико. Не зря моя добрая Луна отказалась от изменения моего подарка и оставила все как есть.
Мне с продажи перепало пятнадцать, а Джинни — тридцать золотых, и мы с ней тоже были довольны.
Одного пушистика я подарил Гермионе на день рождения — красного с золотыми шерстинками на кончиках меха. Девочка растрогалась, мило покраснела и поблагодарила. Сказала, что всегда мечтала о животном, но родители не разрешали. Гарри сначала тоже себе такого захотел, но передумал — с тренировками ему было особо некогда уделять время питомцу, как и трястись за его сохранность летом у Дурслей. Но он иногда просил Лилу у Гермионы — погладить.
Флитвик задал мне на это лето большое домашнее задание по своему предмету. Книг у меня, конечно, не было, но на тест по прочитанному материалу, — на сто двадцать два вопроса, пришлось ответить и подробно расписать, почему я именно так думаю. Это решило мою судьбу, и в первую же неделю профессор, после проверки, ничего, впрочем, не обещая, завалил меня книгами по дополнительному чтению с еженедельными обязательными тестами.
Разумеется, об ученичестве еще пока и речи не шло, но для меня это был ощутимый рывок — заявить о себе, чтобы когда-нибудь выбиться в люди. Так что большую часть времени мы с Гермионой проводили в библиотеке. Ее, в свою очередь, под свое крыло взяла Макгонагалл и тоже насоветовала дополнительной литературы. Так что мы на пару закопались в книги.
Гарри этому был не особо рад, но из-за нас тоже поневоле налег на учебу, исключая время тренировок по квиддичу три раза в неделю, на которые он сбегал, не скрывая радостного облегчения. Ну не мог этот пацан усидеть на месте, тем более за учебником. Зато все выходные мы проводили вместе — изучали замок, бродили по округе, навещали Хагрида. Гарри как-то сказал, что в этом году такая тоска, что он даже Пушка теперь встретил бы с радостью. Короче, год обещал быть спокойным.
Учитель из Локхарта получился аховый. Его ненавидели все парни в школе, особенно старшекурсники, и я могу их понять. Большинство девчонок, даже наша умница Гермиона, были в него по уши влюблены, и собираясь в стайки по углам, шептались, обсуждая нового профессора, адресуя ему приветливые и восторженные взгляды. В то время как их кавалеры скрежетали зубами и всерьез мечтали, чтобы этот напыщенный павлин свернул себе шею, и даже, вроде, на адреналине, планировали ему в этом помочь. Но потом несколько подуспокоились — решили подождать, пока проклятье на должности само с ним не разберется.
Выглядел он, признаться, эффектно, хотя на взгляд обычного парня — слишком слащаво и манерно. В моем прежнем районе он бы до дома точно не дошел в таком прикиде и с подобными ужимками и гримасами. Но у него была симпатичная ухоженная внешность, бездна обаяния и дар слова, с этим не поспоришь. Больше всего он мне напомнил принца из «Шрека», не помню, как его звали. Кажется, Чарминг — просто один в один.
А вот его книги неожиданно оказались весьма интересны — я прочитал их все не без удовольствия как качественную художественную приключенческую литературу. Но они рассчитаны, скорее, на женскую аудиторию, да и учебниками их было нельзя назвать даже с натяжкой, хотя и заклинания в них попадались тоже, но без движения палочкой и силой в формуле — так, мертвые буквы, как абракадабра фокусников. И слишком много описаний одежды, и повышенная эмоциональность повествования — не знал бы кто автор, решил бы, что женщина:
