Вуд вернулся только через два часа и, конечно, сыпал угрозами, но учить меня кулаками не лез. От близнецов мне прилетела пара подзатыльников, но они меня поддержали и недвусмысленно дали понять Вуду, что учить брата манерам могут только они сами. Тем более что капитан был слишком ошарашен новостями — мяч был заколдован на поражение. То есть мог и убить, не окажись Гарри таким шустрым. Хотя, думаю, получи мальчишка серьезную травму и свались с высоты, Добби его бы подхватил, чтобы его кумир не разбился. Как он там в книге говорил: «Пусть инвалид и калека, зато живой и подальше от школы».
Думаю, Дамблдор и Снейп после проверки мяча всполошились — второй год и снова проклятие для Поттера, не иначе Темный Лорд балует — как бы не пришлось всем черепушки проверять на предмет вселенца. По крайней мере, Снейп стал часто рядом с нами маячить — следил, поди, издалека приглядывал, что тоже ему настроения не добавляло.
Самого Гарри выпустили уже к ужину — здорового, довольного победой и с донельзя загадочным видом. После ужина, когда мы спрятались в заброшенном классе, он рассказал нам тайну.
Оказалось, его в Больничном крыле навестил Добби. И на этот раз в его трескотне было больше смысла.
— Он сказал, — взволнованно частил Гарри, — что после того, как Вол… э… Темный Лорд исчез, домовым эльфам стало лучше жить, а я для них теперь как герой! Правда, я так и не понял, почему. А потом сказал, что не хотел мне зла — только спасти. Что в Хогвартсе назревают страшные события, и если Тайную комнату снова откроют, то кошмар повторится, но только теперь могу пострадать я.
— Тайная комната? — удивилась Гермиона. — Никогда не слышала. Но ведь если ее открывали, то, судя по его словам, тогда кто-то пострадал. Надо выяснить, — оживилась она. — Кстати, кто такие эти домовые эльфы? — нахмурилась она и потянула нас в библиотеку.
— И ты его не пришиб? — спросил я, пока мы спускались по лестнице. — Простил, поди? Ну ты и… он же тебя чуть не убил!
— Ну, жалко мне его стало, Рон, — смутился Гарри, торопливо оправдываясь. — Он такой маленький и жалкий. Плакал, и руки забинтованы — он себя покалечил за то, что против хозяев пошел, представляешь. Да и он обещал, что больше спасать меня не будет.
— Ты молодец, Гарри, — похвалила Гермиона, зыркнув в мою сторону, а я фыркнул, — ты все сделал правильно. А Добби не сказал, кто его хозяин?
— Нет, — с досадой ответил Гарри, — я когда спросил, он только глаза выпучил и разбил о голову графин, аж Помфри прибежала, а он уже исчез.
До Рождества больше ничего не происходило. Я пропадал на дополнительных занятиях у Флитвика, Гермиона — у Макгонагалл, а в остальное время оккупировали библиотеку, пытаясь найти сведения о Тайной комнате. Вернее, про саму комнату нашли в учебике по истории магии, а вот об ее открытии в книгах и хрониках Хогвартса не было. Но василиска не будет, так что я не мешал — пусть детки развлекаются. А меня, честно сказать, другое волновало.
* * *
С Луной мы пересекались часто. В основном, удавалось перекинуться парой слов на лестнице или в холле перед дверью в Большой зал утром и перед обедом, а так особо общаться было некогда и негде. Да и я не лез особо — посчитал, что Луне будет полезно с девчонками перезнакомиться, общаться, начать школьной жизнью жить. А я и так никуда не денусь.
Но все получилось не так радужно, как я надеялся.
Она каждый день мне писала в блокноте. Обо всем. Словно разговаривала. Могла увидеть интересный доспех или необычную трещину на оконной раме, и тут же черкнуть мне пару строк. Мне иногда казалось, что я иду с ней рядом.
Луна никогда ни на что не жаловалась, но через каждую оптимистичную строчку словно сквозила тоска, особенно по отцу. Луне было некомфортно в Хогвартсе от большого количества людей, которые ее не понимают, да и не хотят понимать. Без ее долгих прогулок среди полей и холмов. Здесь требовали не совершать чудеса, которые только придут в голову, а колдовать осознано — что задали. От этого чудеса теряли волшебство и превращались в книжное колдунство.
Учиться ей нравилось, и она по праву считалась одной из сильных учениц в своем потоке. Правда, она постоянно витала в облаках и отвлекалась от темы. Например, Джинни рассказывала, что перо на уроке чар у Луны не просто поднялось в воздух, но и кружило в танце, а потом распалось на бабочек, и, помахав крыльями над головами учеников, превратилось обратно в перо и спланировало на стол. Флитвик очень хвалил талантливую ученицу, а, например, Макгонагалл требовала дисциплины и четкого превращения в рамках заданного на своих уроках, поэтому девочка ей совсем не нравилась, хоть и легко успевала по ее предмету.
Больше всего Луне нравились уроки зелий, хотя она и там пробовала экспериментировать, но всегда удачно. А Снейп, на удивление, стал ее любимым учителем. Она даже подарила ему на День влюбленных самодельную открытку на ярко-желтой бумаге, с солнцем, украшенную живыми цветами и зелеными листьями, и шнурок с оранжевой редиской, как у меня. Представляю, какой у того был обалделый вид, когда он их получил.
