Отец Фреда не был строгим. Фред не помнил, чтобы он когда-нибудь выходил из себя; он никогда не терял самообладания, разумеется, ни разу в жизни не поднял на него руку (какое странное выражение), никогда не пытался умалить его заслуг, не унижал его, как это делают со своими детьми иные токсичные родители.
Но он был требовательным.
Фред не мог просто хорошо учиться в школе и преуспевать во всех своих занятиях (теннис, хоккей), нет, он должен был быть лучшим. Его отец, инженер по профессии, и по жизни любил научные метафоры. «Когда запускают ракету на Луну, — говорил он, — погрешность в несколько градусов на старте может обернуться через миллионы километров гигантским отклонением от курса и гибелью экипажа. Так же и твоя жизнь — длинная траектория, и если ты сегодня середнячок, завтра станешь посредственностью. А если сегодня ты отличник, то завтра будешь умнее всех!»
Взбунтоваться Фреду никогда и в голову не приходило. Он восхищался отцом, тот был образцом порядочности и самоотверженности, и когда мальчик действительно оказывался лучшим, для него не было большего счастья, чем озарявшая лицо отца гордость.
Поэтому Фред был лучшим.
А отец гордился им, что, вероятно, облегчало бремя его жертв (по крайней мере, Фред на это надеялся, потому что никогда не говорил с отцом по душам, они были не склонны к откровениям, и это отсутствие задушевной близости вполне устраивало обоих).
Фред блестяще сдал выпускные экзамены и поступил в университет на математику и информатику. Там он познакомился с Мохаммедом и Лорой, которые впоследствии стали его компаньонами.
Мохаммед, молчаливый трудяга, был представителем провинциальной мелкой буржуазии. Лора выросла в Швейцарии и порвала со своей семьей, которую терпеть не могла.
Все трое — Фред, Мохаммед и Лора — были исключительно способными и амбициозными студентами и быстро поняли, что математика не поможет им достичь главной цели: разбогатеть. После первого курса они подали документы в Высшую коммерческую школу на деловое администрирование. С их показателями они были приняты без проблем и, еще не закончив учебу, решили основать свое дело. Идея родилась, когда они сели выпить по стаканчику на террасе кафе после лекции по истории валюты, предмету, который все трое ненавидели (а обожали они курсы по статистическому моделированию и финансовым рынкам). Было начало лета, город раскалился от адской жары. Они смотрели на нескончаемый поток машин. Закончился рабочий день, люди тысячами возвращались домой, из приоткрытых окон автомобилей лилась музыка, машины тормозили, срывались с места, нервно лавировали в плотном движении. Лора сказала: «Худшие водители — в маленьких „сеатах"!» Мохаммед ответил: «Ате, у кого „тойоты", водят как жертвы… Всех пропускают». И они стали наблюдать за машинами, пытаясь вывести общие закономерности, связывающие поведение водителей с марками и моделями машин.
И тут что-то забрезжило в голове Фреда, маленький пузырек всплыл из таинственных глубин мозга, из-под слоев и слоев органической материи, оттуда, где не ведали ни языка, ни цивилизации, из первозданной зоны его психики, о существовании которой Фред и не подозревал. Пузырек поднялся к верхним уровням сознания, где, войдя в контакт с воспоминаниями Фреда (строгое воспитание отца, жуткое лицо матери, первое желание, первый поцелуй…), принял более привычную форму, которую обычно называют идеей. Фред навсегда запомнил тот момент, это было как звездный дождь, вдруг пролившийся из одного полушария мозга в другое. В какую-то долю секунды он понял, что его идея хороша и, главное, она может сделать их богатыми. Он изложил идею Лоре и Мохаммеду:
«Сегодня большинство машин оборудованы всевозможными электронными системами и бортовыми компьютерами: для торможения, ускорения, потребления топлива, для средней скорости и для часа пик… Навигатор регистрирует все данные пробега. Радары знают, есть ли вероятность поцеловаться. Всю эту массу информации остается только обработать».
