То была эпоха большого наезда на персональные данные. Большинство соцсетей сделали на этом состояния: они могли выдать очень точный профиль своих пользователей, которые не сознавали, что «если ты не покупаешь, а получаешь бесплатно, значит, продают тебя». Но никто еще не подумал о том, чтобы использовать данные водителей, обработать их и сделать доступными предприятиям, которые имеют возможность извлечь из этого выгоду. Страховые компании, например, могли бы таким образом распределять премии во сто крат точнее, а производители — предлагать водителям дополнительные опции и, стало быть, значительно повысить прибыли. Фред получил от своего отца пятьдесят тысяч евро в счет наследства. Мохаммеду родители дали двадцать пять тысяч. У Лоры не было ничего, но из них троих она лучше всех программировала алгоритмы, в совершенстве владела языком R и статистическими программами и получила в этом качестве и в знак дружбы пятнадцать процентов акций компании, которую они назвали «Мнемозина», по имени греческой богини памяти и воспоминаний. Фред, который предложил идею и внес большую часть уставного капитала, получил шестьдесят пять процентов, остальные двадцать достались Мохаммеду.
Львиная доля уставного капитала пошла на запуск стартапа: надо было вложиться в план коммуникаций, чтобы дать о себе знать потенциальным партнерам, приобрести соответствующие программы, которые могли сохранять данные и обладать достаточной скоростью, чтобы эффективно их обрабатывать.
Программное обеспечение было ключевым пунктом: сырье в виде данных следовало превратить в данные конвертируемые. Надо было, например, суметь вычленить все данные о дорожных авариях по регионам и по датам, чтобы соотнести их с издержками на эти аварии, классифицируя по возрасту, половой принадлежности и категориям транспортных средств. И сотни подобных анализов могли заинтересовать как производителей, так и пиар-агентства и, разумеется, страховые компании.
В своем бизнес-плане они рассчитали, что потребуется минимум пять лет, прежде чем дело окупится. Оно окупилось за три года. Всем были нужны данные, собранные и конвертированные «Мнемо-зиной». Проект рос, они нанимали персонал и постепенно стали настоящей компанией с солидными базами и ноу-хау.
Через два года — им еще не исполнилось и тридцати — все трое уже нажили по несколько миллионов. Когда Фреду стукнуло сорок, «Мнемозина» была компанией номер один в области обработки автомобильных данных. Они приняли предложение крупного владельца нескольких соцсетей. Сумма называлась колоссальная. Они решились не сразу. Лора и Мохаммед согласны были на продажу в обмен на должности в головном офисе. Фред предпочел выйти из дела с чеком на сумму около ста миллионов евро. Эти сто миллионов не делали Фреда супербогачом, его имя не фигурировало в списке настоящих мультимиллионеров, но, разумно распорядившись ими, сыграв на стратегических вложениях (а в этом Фреду не было равных), он уберег себя от опасностей, грозивших львиной доле человечества.
К тому времени он был женат на Элен уже пятнадцать лет. Александру исполнилось двенадцать, Жанне — десять. Мир подавал тревожные знаки: пандемии, экономические кризисы, войны, погодные аномалии… Казалось, будто едешь в поезде, машинист которого спрыгнул на ходу. Бедные тревожились, но те, кто побогаче, еще чувствовали себя неуязвимыми: цены на нефть или пшеницу могли сколько угодно подскакивать, для них это мало что меняло. Митинги и демонстрации становились все яростнее, но происходили они в городских кварталах, далеко от них. Если лето выдавалось слишком жарким, достаточно было снять виллу в другом полушарии, где стояла зима. Войны бушевали тогда еще только в странах с нестабильной историей, и погибали на них только те, у кого не было средств, чтобы уехать.
При всех своих деньгах Фред отличался от других богачей. Он знал, что надо все предусмотреть, болезнь матери научила его простой истине: жизнь порой преподносит сюрпризы, и зачастую неприятные.
И в нем, как в его отце, жило убеждение, что надо во что бы то ни стало уберечь свою семью.
Вот почему он обратился в агентство «Safety for Life», чьей специальностью были убежища на случай апокалипсиса. «Игнорируя действительность, вы от нее не защититесь», — гласила реклама на веб-сайте (текст по-английски поддавал жару: «In a WSHTF situation you will need reliable transportation to get to your retreat because you don’t have time before a world WROL»[2]). Над аббревиатурами WSHTF и WROL стояли звездочки.
— WSHTF: When the shit hits the fan[3] (что значило начало глобальной катастрофы);
— WROL: Without rule of law (имелось в виду общество, в котором больше не действует закон).
