Юлия Петровна в то время работала в Антифашистском комитете советских женщин. Ариадна поступила в школу разведчиков Центрального штаба партизанского движения. Это была знаменитая школа, в которой готовили «диверсантов Сталина» для разведывательно-диверсионной работы в тылу противника. Ариадна, имевшая решительный характер отца, давно мечтала попасть на фронт. И уже не раз ходила в военкомат. Мать её всячески отговаривала, но когда поняла, что её слова улетают в пустоту, написала мужу: сделай что-нибудь, единственное дитя, и то хочет меня покинуть… Отец написал Ариадне: рвение её похвально, но вначале нужно получить хорошую военную специальность. У Юлии Петровны появилась надежда: пока дочь будет учиться, война закончится. Ариадна окончила курсы радистов разведшколы в разгар Сталинградской битвы. Юлия Петровна, чувствуя, что её власть над дочерью небезгранична, снова пожаловалась мужу, который имел больше власти над дочерью. Тот тут же написал Ариадне пространное письмо: «Слышал, что ты делаешь большие успехи в области радиодела. Это меня радует, но печалит сознание того, что ты стремишься во что бы то ни стало попасть на фронт. Ты не представляешь себе всей картины и условий службы и быта, это особенно, с чем тебе придётся столкнуться в жизни. Не увлекайся романтикой, представляя себе, что всё так красиво, как описывается в книгах, стихах, статейках и кино. Во всяком случае, без согласования этого вопроса со мной на фронт не выезжай. Тебе только исполнилось 17 лет, и хотя ты уже девушка, но ещё не вполне подготовлена для того, чтобы сразу окунуться в обстановку фронтовой жизни».
Порой ему казалось, что его отцовская власть над дочерью настолько призрачна, что в любой момент может осыпаться, как иней с орудийного ствола, когда он вдруг производит выстрел. Судьба дочери беспокоила. Он знал: Ариадна упряма и своенравна. Но его слушалась.
Красавица Галина Таланова и там была рядом. Иногда он наведывался в дальний госпиталь – повидаться. Но чаще просил водителя привезти её в деревню. Фронтовая любовь отдавала горечью, и ничего с этим поделать было невозможно.
Юлия Петровна всё знала. Когда ей кто-нибудь намекал на неверность мужа, она отмахивалась. Однажды сказала: «Всё, что угодно, лишь бы вернулся живой…»
Новый, 1943 год встречали в штабе Донского фронта. Лётчики доставили из Москвы ёлку, работники штаба по-фронтовому её украсили. На огонёк в деревню Зварыгино, заваленную снегами, прибыли Василевский, Голованов, Воронов, Новиков, драматург Александр Корнейчук, писательница Ванда Василевская, военные корреспонденты центральных газет и кинооператоры.
Рокоссовский предложил первый тост за Верховного главнокомандующего товарища Сталина. Все встали и выпили до дна.
В разгар торжества кто-то заговорил о том, что в истории войн часто бывало, когда обречённому на гибель противнику, дабы избежать кровопролития, предлагали капитуляцию в обмен на жизнь. Идею это подхватили, начали обсуждать. «На следующий день, – вспоминал Рокоссовский, – у меня возникла мысль посоветоваться с Генштабом: не попробовать ли нам применить древний рыцарский обычай?» По словам Рокоссовского, разговаривал он с генералом Антоновым, заместителем начальника Генштаба. Антонов обещал переговорить об этом в Ставке и посоветовал подготовить текст ультиматума.
Ультиматум сочиняли коллективно. Помогали писатели и военные журналисты.
