Вскрыть оперативный пакет Рокоссовский мог только по распоряжению либо председателя Совнаркома СССР, либо наркома обороны. Он тут же, не медля ни минуты, распорядился: уточнить по телеграфу достоверность депеши – в штабе округа, армии и Наркомате обороны. А уже через несколько минут проводил оперативное совещание с начальником штаба, заместителем по политчасти и начальником особого отдела. Пока решали, что делать, как поступить, дежурный офицер доложил: связь нарушена, ни Луцк, ни Киев, ни Москва не отвечают.
Офицеры штаба переглянулись. Подтверждение о подлинности приказа не получено и в ближайшие часы получено быть не может. Что делать? После короткой паузы Рокоссовский сказал:
– Что ж, беру ответственность на себя.
Самовольное вскрытие так называемого Красного пакета грозило самым грозным пунктом 58-й статьи – расстрелом.
Директива Красного пакета предписывала дивизиям 9-го мехкорпуса в полной боевой готовности форсированным маршем двигаться в направлении Ровно – Луцк – Ковель.
Вот оно, началось, снова и снова перечитывая текст оперативного пакета, думал Рокоссовский. В висках стучало – как перед рубкой. Он снова почувствовал себя в седле: Орлик нетерпеливо перебирал передними ногами и послушно ждал команды – рука легла на рукоять казацкой шашки – рука была тверда…
В сущности, так оно и случилось. Рубка впереди предстояла страшная и чудовищно затяжная – на все четыре года.
Ровно в четыре часа утра корпус был поднят по тревоге.
Командиры дивизий прибыли на КП командира корпуса для получения предварительных распоряжений. Пока войска стягивались в исходные районы, «штаб корпуса готовил общий приказ».
Нам порой трудно понять то поколение. Что ими двигало? Что вдохновляло и умножало их силы? О чём думали они в самый трудный час? Если бы наш герой в тот рассветный час думал о себе, если бы воспоминания о тюремном молотке по пальцам ног затмили страхом его сознание, то пакет он попросту не вскрыл бы. Ответственности на себя не взял и ждал подтверждения. Они умели брать всё на себя, действовать и отвечать головой за свои действия и поступки.
Из воспоминаний маршала: «Вся подготовка шла в быстром темпе, но спокойно и планомерно. Каждый знал своё место и точно выполнял своё дело.
Затруднения были только с материальным обеспечением. Ничтожное число автомашин. Недостаток горючего. Ограниченное количество боеприпасов. Ждать, пока сверху укажут, что и где получить, было некогда. Неподалёку находились центральные склады с боеприпасами и гарнизонный парк автомобилей. Приказал склады вскрыть. Сопротивление интендантов пришлось преодолевать соответствующим внушением и расписками. Кажется, никогда не писал столько расписок, как в тот день».
Какой смысл вкладывал автор в слова о «соответствующем внушении», можно только догадываться. К примеру, во время летних боёв северо-восточнее, в районе Витебска, командующий 19-й армией генерал-лейтенант Иван Степанович Конев танкистам одной из бегущих частей «внушал» повернуть назад пистолетом, направленным в люк механика-водителя, по сути дела, в лоб танкиста. Мягкость Рокоссовского тоже мгновенно исчезала, когда обстоятельства заставляли был жёстким и непреклонным. Но будем считать, что тогда, 22 июня в районе Новоград-Волынского, где находились армейские артиллерийские склады, всё обошлось по-бухгалтерски интеллигентно – расписками.
Приблизительно к десяти часам утра начальник штаба генерал Маслов[17] наконец дозвонился до Луцка. Связь действовала недолго, всего несколько минут, и снова прервалась. Из штаба армии успели сообщить, что Луцк только что повторно подвергся бомбовому удару немецкой авиации, что связь постоянно рвётся и что положение на фронте, к сожалению, неизвестно. Примерно такие же сведения были получены и из короткого разговора с Киевом.
Ближе к полудню немецкие самолёты появились и над Новоград-Волынским. Около двадцати бомбардировщиков шли на большой высоте. Забухали зенитки. Чёрные облачка взрывов заградительного огня покрыли небо. Бомбардировщики прошли дальше, даже не нарушив строя.
Появление немецких самолётов лишь утвердило Рокоссовского в мысли, что штаб корпуса, повинуясь его, командира, приказам и распоряжениям, действует правильно.
Спустя годы он снова и снова будет прокручивать плёнку своей памяти, внимательно вглядываться в детали того, что она запечатлела, строго переоценивая всё, что успел тогда сделать и чего не успел.
Из воспоминаний: «…Я всё внимание сосредоточил на подготовке войск. Горючее, боеприпасы, обеспечение порядка в самом городе, охрана воинского имущества, остающегося после ухода войск, забота о семьях комсостава – всё нужно было успеть сделать в считаные часы. И вместе с тем я уже думал о боях. За долгие годы службы я хорошо узнал, что такое война, и поэтому меня больше всего беспокоило, как встретит свой первый бой наш необстрелянный солдат».
