В этом взгляде маршала было многое. С полковником Лизюковым[28] Рокоссовский сидел в «Крестах» в одно время и по одному делу. Их, «шпионов» и «фашистов», допрашивали одни и те же следователи, в том числе и мрачный «маэстро» «Крестов» и НКВД всей Ленинградской области комиссар госбезопасности 1-го ранга Заковский. В «Крестах» полковника Лизюкова продержали двадцать два месяца, из них – семнадцать в одиночной камере. И Лизюкова, и Рокоссовского на допросах назвал командарм 2-го ранга И. А. Халепский. Лизюков пыток не выдержал, начал давать «показания». Но мужества ему всё же хватило: никого не оговорил, а свою «вину» признал полностью. Чтобы прекратить издевательства следователей, подписал «добровольные признания»: «Собирался совершить террористический акт в отношении наркома Ворошилова и других руководителей ВКП(б) и советского правительства путём наезда танка на Мавзолей во время одного из парадов…» Его расчёт – наговорить на себя самую абсурдную нелепость – оправдался в буквальном смысле. 3 декабря 1939 года состоялось судебное заседание Военного трибунала Ленинградского военного округа – полковник Лизюков был оправдан. Его восстановили в прежнем звании и назначили преподавателем в Военную академию механизации и моторизации РККА им. И. В. Сталина.
Были ли знакомы они до ареста, неизвестно. Но то, что с момента встречи на Днепре летом 1941 года их взаимоотношения были хорошими, свидетельствуют положительные, а порой почти восторженные оценки и высказывания маршала о своём бывшем подчинённом.
Лизюкова оправдали в декабре 1939 года.
Первый суд над Рокоссовским состоялся в начале 1939-го. Второй – осенью того же года. Почти год прошёл между первым и вторым судами. Второе заседание снова не признало за ним вины. Так почему бы сразу не отпустить? Как Лизюкова. Нет, он сидит в «Крестах» ещё полгода. Весной без всякого судебного заседания дело вдруг прекратили.
Где же на самом деле был он в это время? В тюрьме? В лагерях? Или, как утверждают некоторые биографы, его гоняли по этапам, чтобы измотать, сделать послушным, сломать? Такими вопросами задаются многие исследователи. И действительно, разгадки этой тайны пока нет. Архивы ФСБ молчат, надёжно скрывая от нас нашу историю.
Да и зачем, если подумать, возить обвиняемого куда-то в Москву, если дело мог рассмотреть Военный трибунал Ленинградского военного округа? Да и зачем годы спустя Хрущёву было уничтожать «дело Рокоссовского»? С Ленинградом и Ленинградским военным округом он был связан мало. Подчищались дела по Харькову и Украине. Загадка. Пока закрыты архивы, ответ на этот вопрос мы вряд ли найдём.
Из штаба фронта Рокоссовский уехал ночью.
Главное он услышал, когда уже прощались, когда пожали друг другу руки над развёрнутой картой, испещрённой красными и синими пометками.
– Подойдут регулярные подкрепления, дадим тебе две-три дивизии, – сказал маршал Тимошенко. – А пока подчиняй себе любые части и соединения и с ними организуй оборону на ярцевском рубеже.
Генерал Батов в частных разговорах передавал беседу Рокоссовского с Тимошенко несколько иначе. Когда генерал спросил, где его армейская группа и кем ему предстоит командовать, с кем закрывать ярцевский рубеж, маршал вывел его на шоссе, по которому сплошным потом шли беженцы и солдаты разбитых частей. Порой в том потоке появлялась одинокая пушчонка, которую тащили понурые, давно некормленные лошади, шли танкисты в чёрных комбинезонах – их танки остались брошенными за Днепром и Западной Двиной, а то вдруг появлялся, соблюдая строй, при всём вооружении, с пулемётами и патронными коробками стрелковый взвод или даже целая рота во главе с лейтенантами. «Вот твоё войско. Отдели от него гражданских, остальные – твои» – так ответил маршал на вопрос генерала.
Дорога на Ярцево лежала через Вязьму. По всей вероятности, именно там Рокоссовскому удалось переподчинить себе некоторое количество войск. В мемуарах он напишет: «В короткое время собрали порядочное количество людей. Были здесь пехотинцы, артиллеристы, связисты, сапёры, пулемётчики, миномётчики, медицинские работники… В нашем распоряжении оказалось немало грузовиков. Они нам очень пригодились…»
Так в процессе боёв началось формирование в районе Ярцева соединения, получившего официальное название «Группа генерала Рокоссовского».
Прибыв в район Ярцева, Рокоссовский сразу же переподчинил себе все части и подразделения, окопавшиеся здесь. Кроме того, специально сформированные группы из надёжных бойцов и командиров продолжали останавливать бредущих на восток солдат из разбитых частей и направлять их в места сбора. Там из этого разношёрстного потока, поступавшего в основном из-под Смоленска и Витебска, формировали роты и батальоны.
