В эти дни суровых подмосковных боёв нашему герою улыбнулось скупое фронтовое счастье – встреча с женщиной и – недолгая, военная, грустная любовь. Именно военная, потому что с окончанием войны она словно бы истаяла. Как снег в конце зимы…
Молоденькая военврач 2-го ранга 85-го походно-полевого госпиталя 16-й армии Галина Таланова, которую и санитары, и медсёстры, и раненые уважительно называли Галиной Васильевной, принимала очередную партию раненых, прибывших с передовой. Когда сняли всех с машин и на носилках разнесли по палатам, она устало побрела к операционной, где ей предстояла нелёгкая смена. Осколки, раздробленные кости, пробитые пулями лёгкие, проникающие ранения с кровоизлиянием… Навстречу шёл незнакомый высокий офицер в кожаном реглане. Не поднимая глаз, она деловито прошагала мимо. Но высокий офицер остановил её:
– Что же вы, товарищ офицер, не отдаёте честь?
Она встрепенулась, вскинула глаза и узнала его: это был командующий. Однажды она видела его, но мельком, в конце коридора, когда он приходил навестить кого-то из офицерской палаты.
– Простите, товарищ генерал-лейтенант. – И она вскинула ладонь.
А он внимательно смотрел на неё и не уходил.
– Видимо, сильно устаёте? Ну ничего, противник наш уже выдыхается, скоро наступит пауза. Раненых станет меньше. – И он улыбнулся.
И она улыбнулась.
Познакомились.
Вскоре встреча повторилась.
Это не было мимолётным увлечением. И уж тем более связью командира и подчинённой, что на фронтовом языке именовалось ППЖ – походно-полевая жена. Вспыхнула самая настоящая любовь. Как всякое сильное чувство, случившееся между свободным и несвободным сердцем, оно принесёт им короткое яркое счастье и мучительные страдания неминуемого расставания.
О фронтовом романе вскоре узнала Юлия Петровна. Как всякая верная женщина, не предававшая своего возлюбленного даже в самые страшные времена, когда и обстоятельства, и люди, даже близкие, советовали отказаться от него, забыть хотя бы на время, она была оскорблена, уязвлена, обижена. Переписку сразу же прервала. Он же продолжал слать ей письма, настаивая на ответах, потому что не переставал любить и её, и, конечно же, дочь Аду. Он по-прежнему считал их своей семьёй и не мыслил без них своего будущего. Тогда никто из них ещё не предполагал, какие испытания ожидают их всех впереди.
Контрнаступление, начавшееся довольно удачно, хотя и кроваво, прокатившись железным катком по мёрзлым подмосковным, тульским, калужским и смоленским полям, вскоре стало замедлять своё движение на запад.
«Чем дальше отдалялись наши соединения и части от Москвы, – размышлял потом маршал, – тем больше возрастало сопротивление противника. Из документов, попадавших в наши руки, и показаний пленных стало известно, что Гитлер издал приказ о переходе к стратегической обороне. Тем самым ставилась задача во что бы то ни стало остановить продвижение советских войск и, используя наиболее выгодные естественные рубежи и суровые зимние условия, нанести им как можно больший урон, готовясь к летней кампании 1942 года».
Жуков, в какой-то мере идя на поводу у Ставки и одновременно подстёгиваемый кавалерийским азартом, продолжал гнать войска вперёд. Начались неувязки. Особенно там, где наступление велось несобранно, дивизии направлялись в бой веерно, отдельными батальонами и группами, на расходящихся направлениях. Немцы сразу почувствовали ослабление давления и начали контратаковать.
Особенно неважно шли дела на левом фланге Западного фронта, в районе Сухиничей. Там действовала 10-я армия генерала Ф. И. Голикова[66]. Свежая, укомплектованная полнокровными дивизиями и бригадами, она изначально атаковала из-под Серебряных Прудов на Михайлов и Белёв, переправилась через Оку, совершила широкий марш на жиздринском направлении и завязла в районе Сухиничей и Кирова[67]. Имея под рукой одну из самых мощных армий, Голиков топтался на месте, пропуская один за другим удары со стороны Варшавского шоссе и Жиздры одновременно. Сильная брянская группировка немцев, овладев Сухиничами, угрожала фланговым ударом отбросить как можно дальше на север наши войска от основной магистрали Орёл – Брянск и таким образом значительно улучшить своё положение. Если бы немцы удержали за собой Сухиничи и Юхнов, им ничего не стоило бы с окончанием зимы снова броситься на Москву.
