Сначала такси завезло домой Марию, потом Надежда попросила остановить у метро, где была пекарня. Из-за вечернего времени выпечки осталось всего ничего, так что Надежда Николаевна купила три пакета оставшегося печенья – слоеное, песочное и овсяное – и с тяжелым вздохом села обратно в такси.
Перед подъездом ее перехватила соседка Антонина Васильевна, которая вышла подышать воздухом на сон грядущий.
– Что это ты, Надя, как в старой комедии, из булочной на такси возвращаешься? – усмехнулась она, орлиным взором заметив пакеты с печеньем. – Наши люди в булочную на такси не ездят!
– Торопилась очень. – Надежда хотела проскочить поскорее к лифту, но это было не так просто, поскольку Антонина Васильевна была дамой весьма плотной комплекции.
– А твой не пришел еще! – тут же сообщила соседка, правильно поняв озабоченное Надеждино лицо.
Надежда Николаевна едва успела скрыть вздох облегчения, ловким финтом обошла настроившуюся поболтать Антонину слева и побежала вверх по лестнице, чтобы не маячить возле лифта.
Не успела она разложить печенье и вскипятить чайник, как в замке заскрежетал ключ.
– Одиннадцатый час уже! – недовольно заговорила Надежда, встретив мужа. – Я уж и ждать тебя перестала! Саша, ну нельзя же столько работать! Ты не мальчик!
Сан Саныч, однако, выглядел весьма довольным и сказал, что есть не хочет, потому что Анечка заказала какую-то совершенно изумительную пиццу. Он, конечно, не любитель, но эта пицца была выше всяческих похвал. Только островата немножко, так что он с удовольствием выпил бы горячего чаю.
Надежда заварила ему травяной чай и подсунула печенье. Рассказывая, как прошел день, муж выпил две чашки чая, съел все песочное печенье и половину слоеного, а овсяное Надежда не успела поставить на стол.
Она вообще многое не успела – например, выяснить ненароком, кто такая Анечка. Ей не понравился блеск в глазах мужа, когда он эту Анечку упоминал. Впрочем, возможно, Сан Саныч был просто доволен, что удалось наладить программу и теперь все работало как по маслу.
На огромный, шумный город упала тьма. Ночь всегда приходила в Ершалаим внезапно и молниеносно, она обрушивалась на него, как грабители пустыни нападают на торговый караван.
Торговцы давно убрали свои товары, редкие прохожие спешили по домам, тут и там торопливо проходили одинокие гуляки да богатые горожане в окружении слуг.
В этот час в колоннаде пышного и монументального дворца первосвященника появился человек, закутанный в пыльный, поношенный плащ. Он поспешно прошел к неприметной двери и постучал в нее подвешенным на цепи бронзовым молотком.
Дверь почти сразу открылась, и появившийся на пороге рослый одноглазый прислужник спросил:
– Кто ты и чего тебе надо в такой поздний час?
– Отведи меня к своему начальнику. Только ему я отвечу. Но знай, что я принес важные вести, и если ты не проведешь меня к нему, то получишь дюжину плетей.
Прислужник еще раз оглядел незнакомца и нехотя протянул:
– Ладно, пойдем… господин Авсалом сам с тобой разберется. И возможно, как раз тебе достанутся плети.
Он развернулся и пошел в глубину дворца.
Человек в плаще пошел следом, стараясь не отставать.
Сперва они миновали прямой полутемный коридор, потом поднялись по узкой лестнице и снова пошли по коридору, но куда более извилистому и с множеством дверей по обеим сторонам. Одна из дверей открылась, и оттуда выглянул карлик с длинной кудрявой бородой. Он кашлянул, огладил бороду и скрылся.
Человек в плаще со своим провожатым двинулись дальше.
Наконец они поднялись по узкой лесенке, и одноглазый прислужник постучал в дверь.
– Чего надо? – отозвался из-за двери голос, сухой и ломкий, как старый папирус.
– Господин Авсалом, к вам человек. Он говорит, что принес важные вести.
– Впусти его!
Прислужник открыл дверь и втолкнул незнакомца внутрь.
Тот оказался в небольшой комнате, скудно освещенной бронзовой лампадой. По стенам стояли ряды полок с многочисленными свитками. За столом, заваленным такими же свитками, сидел худощавый, сгорбленный человек небольшого роста в темном хитоне. Редкие бесцветные волосы обрамляли лысину, на бледном лице горели темные, внимательные, недобрые глаза.
– Приветствую тебя, милостивый господин! – проговорил человек в плаще, почтительно склонившись.
– Прежде чем здороваться, открой лицо. Я хочу видеть глаза того, с кем разговариваю.
Незнакомец послушно сбросил капюшон, открыв красивое бледное лицо, обрамленное рыжими кудрями.
– Как тебя зовут? – сухо и неприязненно спросил обитатель кабинета.
– Меня зовут Иуда. Иуда из Кириафа.
– И что ты имеешь сообщить мне, Иуда из Кириафа?
В голосе господина Авсалома прозвучала усталость и еще плохо скрытая угроза.
– В Ершалаим пришел бродячий проповедник. Некоторые считают его мессией.
– В Ершалаим каждый день приходят проповедники. Каждый второй считает себя мессией.
– Этот, на мой взгляд, и правда опасен.
– Дорого ли стоит твой взгляд, Иуда из Кириафа?
Господин Авсалом потянулся к бронзовому колокольчику, чтобы вызвать слугу.
