– Я не знаю. Я и полиции так сказал. У нее есть брат и сестра. Но они живут в одном из райцентров. Рената же приезжая была. Она окончила медучилище и работала в поликлинике, где, кстати, с Гордеевым и познакомилась. Им достанется ее квартира, но я не думаю, что ради этого ее стоило убивать.
– А этот неизвестный любовник? Вы сказали, что он был женат, вдруг Рената Николаевна требовала, чтобы он ушел из семьи? Или грозилась обо всем рассказать его жене?
– Да говорю же я вам, это все не про нее. Она бы в жизни не стала так поступать.
– Возможно, я бы поверила в ваши слова, тем более что вы произносите их с искренней убежденностью, но та Рената, о которой вы говорите, не стала бы судиться с моим клиентом по поводу дома Гордеева. А Рената Николаевна Максимова, ныне убитая, подала иск.
– Возможно, ей это кто-то посоветовал сделать. Или заставил.
– Кто? Кто обладал таким влиянием на Ренату Николаевну?
– Я не знаю. Возможно, этот ее новый друг. Но это исключительно мои домыслы. Мне не хотелось бы, чтобы на их основании делались какие-то выводы. Ну, и честно говоря, единственным человеком, которому выгодна смерть Ренаты, был ваш клиент. Александр Гордеев. Ему теперь ни с кем не нужно делить свой дом.
Этот очевидный вывод, к которому, словно в заколдованном круге, снова и снова возвращалось ее расследование, Евгении Волиной совершенно не нравился. Разговор с Максимовым зашел в тупик, поэтому она собралась уходить. Максимов пошел ее провожать в прихожую. Уже от дверей Женя спросила самую важную вещь, о которой чуть не забыла.
– Игорь Игнатьевич, а у вашей бывшей жены была монета в двадцать пять рублей золотом?
– Что? Какая монета?
– Вот такая.
Женя засунула руку в наружный кармашек портфеля и вытащила золотой кругляшок, стоящий целое состояние, который жег ей руки. И совесть. Надо придумать, кому его отдать. Иначе совсем нехорошо получается. Некрасиво. Максимов взглядом попросил разрешения, внимательно осмотрел монету со всех сторон и положил обратно на Женину ладонь.
– Никогда не видел. Может, и была, конечно. А почему вы спрашиваете?
– Неважно, – уклонилась от ответа Женя и окончательно распрощалась.
Выйдя из дома Максимовых, она в нерешительности остановилась, не зная, что делать дальше. Немного подумав, она достала телефон и набрала номер Женьки Макарова.
– Ты занят? – спросила она, когда тот снял трубку.
– Для тебя свободен, подруга моей жены. Ибо ты вряд ли звонишь мне просто так.
– Да. Давай обменяемся информацией? Я сейчас приеду.
– Бойся данайцев, дары приносящих, – вздохнул Макаров. – Женя, птичка моя, ты расследование ведешь, не дай бог, конечно?
– Нет. Провожу разрешенные законом беседы в интересах своего клиента.
– Все-таки нормально тебя Аркаша Ветлицкий выучил, – вздохнул Макаров. – Признаться, было как-то спокойнее, пока твои интересы лежали исключительно в гражданской и административной сферах.
– Не мои, а моего клиента. Так я могу приехать или нет?
– Приезжай.
Идти до офиса за машиной не хотелось, поэтому Женя вызвала такси. Через пятнадцать минут она уже заходила в нужное ей здание. Забрав заказанный пропуск, она поднялась на второй этаж. Как начальник отдела, Женька занимал отдельный кабинет, так что их разговору никто не мешал.
Женя быстро и четко рассказала все, что узнала от Максимова, а также то, что Гордееву поведала Галина Корнеева.
– У тебя с деталями побогаче, но, в принципе, следователю они рассказали то же самое, – выслушав ее, поделился Макаров. – А от меня ты что хочешь узнать?
– Установили ли вы массажиста и неизвестного, который был новым любовником Максимовой. Кстати, не исключено, что это один и тот же человек. А почему бы и нет.
– Хотя бы потому, что массажист – женщина, – засмеялся Макаров. – Это Ирина Львова, сорока девяти лет. В прошлом однокурсница Максимовой по медицинскому училищу, позже окончившая курсы массажа и зарабатывающая этим на жизнь. Она много лет проводила сеансы массажа для Ренаты и ее, скажем так, мужчин. Она и Гордеева пользовала, и Максимову пару раз курсы массажа проводила.
– То есть Максимова и эта Львова были практически подругами?
– Ну, можно и так сказать. Потерпевшая была человеком своеобразным, самодостаточным. Как таковых подруг у нее не имелось. Весь ее мир сводился к мужчине, с которым она в данный момент жила. Сначала ей вполне хватало Гордеева. Она Львовой рассказывала, что ей с ним очень интересно. Мол, никогда и никто ей так много не рассказывал. А потом вся ее жизнь была сосредоточена на Максимове. Они много путешествовали, Рената вела дом, причем сама, никаких домработниц не признавала, любила и полы мыть, и вкусно готовить, и рубашки крахмалить. Вот из-за отсутствия детей переживала, да.
– И как такая семейная женщина могла легко воспринять уход мужа? Если у нее больше никого и ничего не было?
– Львова тоже сказала, что ее приятельница смотрела на мир легко. Без призмы трагедии. Была уверена, что в ее жизни обязательно появится еще один мужчина, а вместе с ним и средства на безбедную жизнь.
