– Нормальные у нас отношения, – пожала плечами Женя. – Как у посторонних людей, воспитывающих общую дочь. Я не испытываю никаких неприятных эмоций при общении с ним, если вы об этом. И да, разумеется, я с ним встречусь и поговорю. Не уверена, что он скажет мне всю правду. Но выяснить главное я сумею, не переживайте.
– Баб Галь, а Жене удалось выяснить, где Рената выкопала дедово завещание, – Гордеев вдруг сменил тему.
Руки Галины Серафимовны, наливавшей заварку в чашку из красивого расписного под гжель чайника, дрогнули. Тоненькая коричневая струйка потекла на белую столешницу, а оттуда на пол. Пожилая женщина ойкнула.
– Ничего страшного, давайте я вытру, – Женя сорвалась с места, взяла пушистую тряпочку, лежащую на краю раковины, присела, вытирая лужицу.
– И откуда же? – спросила Галина Серафимовна напряженным голосом. – Вы уж простите меня, я как про эту негодяйку слышу, так сама не своя становлюсь.
– Оно лежало в тайнике, который оборудован в ящике буфета. Рената, когда съезжала, попросила у нас этот буфет. Очень уж он ей нравился. А потом она же много лет в этой квартире не жила. Соответственно, и буфетом не пользовалась. А тут вернулась в свою квартиру, и в один прекрасный момент ящик и заклинило. При починке завещание и нашлось.
– Но этого не может быть! – воскликнула Галина Серафимовна. – Сашенька, деточка, это просто невозможно.
– Почему? – не поняла Женя.
Ее тревожило, что хозяйка квартиры так волнуется. На Галине Серафимовне, что называется, лица не было. На его месте словно натянута маска из белого каолина. Белее снега и совершенно неподвижная.
– Да потому что не могло в этом проклятом ящике быть никакого завещания.
– Почему не могло-то, баб Галь? – присоединился к Жене Гордеев.
Пожилая женщина сморгнула. Взгляд ее начал приобретать осмысленное выражение. Она вздохнула и изо всех сил растерла лицо руками.
– Да потому что не было у Саши никакого завещания. Я ж тебе уже говорила. Никогда в жизни он его не составлял из-за суеверия. Потому что не собирался умирать. А если и что, то сначала твой отец, а потом ты были его единственными наследниками.
– После папиной смерти дед вполне мог и передумать. Составил завещание, спрятал. И его никто не нашел. До тех пор, пока случайно не перекосило ящик.
– Зачем ему было прятать завещание? – воскликнула Галина Серафимовна. – Его пишут не для того, чтобы, случись что, никто не мог его найти. Завещание хранят в открытом доступе, а не прячут в тайники.
– А ведь Галина Серафимовна права! – воскликнула Женя. – Это действительно очень странно – составить завещание в пользу женщины, с которой ты официально не расписан, и при этом запихать его в тайник, о котором никто не знает. Вы же не знали про тайник в буфете, Саша?
– Не знал, – покачал головой Гордеев.
– А вы? – Женя повернулась к Корнеевой.
– Про буфет – нет. Но даже если этот тайник сто раз был, завещания в нем все равно лежать не могло.
– И все-таки оно там лежало.
– Да откуда вы это взяли-то?
– Приятельница Максимовой, ее давняя коллега и массажистка, рассказала. С ней Рената поделилась. Мол, заклинило ящик. Близкий друг начал его чинить и обнаружил тайник, а в нем завещание.
– Проституткой жила, проституткой и осталась, – бросила Галина Серафимовна, словно выплюнула. – Близкий друг… Очередной любовник, которого она из семьи увести вознамерилась. Пятьдесят лет бабе, а все причинным местом своим махала. Медом у нее между ног намазано, что ли… Тьфу! Но завещание… Не могло быть никакого завещания…
После этих слов старуха как будто задумалась.
– Ладно, баб Галь, мы пойдем. – Александр встал из-за стола. – Спасибо, что приютила и дала в себя прийти. Я, как с работы выскочил, не знал, куда мне податься. Домой? Так мама расстроится. Не хотел я, чтобы она меня в таком состоянии видела. Офиса у меня больше нет. В машине по городу ездить не вариант. До аварии недалеко. Я как в тумане был, а сейчас, после твоего чая, голова на место встала. Мы еще повоюем, да, Женя?
– Обязательно, – улыбнулась она. – Я поговорю с Сашей. С Волиным. Как же неудобно, что вас зовут одинаково.
– Зовут нас, может, и одинаково, но мы совершенно разные люди, – улыбнулся в ответ Гордеев. – Поговорите с ним, а я действительно съезжу на поклон в нашу службу безопасности. Точнее, для начала позвоню, чтобы меня с лестницы в «Турмалине» не спустили. «Черный человек» действительно существует, и надо его вычислить. Это не только в моих интересах, но и в интересах фирмы. А человек есть. Думаю, что Игнатьев его знал.
– Игнатьев?
– Сторож, которого в Красных казармах убили. Я сразу понял, что он что-то видел. Только выяснить это не успел. И кто-то вывел из строя сервер с записями с камер. Если ваш родственник, приезжавший в «Турмалин», этого не делал, то это тоже приводит нас внутрь самой компании. Макаров убежден, что это я. Но у меня в этом вопросе есть фора. Я-то точно знаю, что это не я. Значит, кто-то другой.
